Новый порядок слов

В новом выпуске «Нового порядка слов» – о том, как Троянскую войну понимали в средневековой Руси. Сегодня Троя ассоциируется прежде всего с «Илиадой» Гомера. Но в древнерусской культуре она была известна совсем по другим источникам — латинским и византийским хроникам, средневековым переработкам и переводам. Почему Иван Грозный в письмах князю Курбскому называет Антенора и Энея предателями? Откуда взялся этот сюжет, если у Гомера его нет? И какие тексты формировали представление о Троянской войне на Руси?

В новом выпуске «Нового порядка слов» — обзор книжных новинок апреля.Сегодня в центре внимания — сразу несколько книг, которые охватывают разные эпохи и пространства: от древней Ассирии до Аргентины, от Китая первой половины XX века до мира Фёдора Достоевского, от эпохи географических открытий до современного понимания глобальной истории.

В новом выпуске «Нового порядка слов» – книга Ильи Лазерсона, Сергея Синельникова и Татьяны Соломоник «За столом с Ниро Вульфом, или Секреты кухни великого сыщика».Авторы берут мир Рекса Стаута и его знаменитого героя Ниро Вульфа – великого сыщика, гурмана и любителя хорошей кухни – и превращают чтение в настоящее гастрономическое расследование. Что именно ел Ниро Вульф? Почему блюда в русских переводах часто менялись до неузнаваемости?

Мария Юдина – не просто выдающаяся пианистка XX века. Она была фигурой, выходящей за пределы своей эпохи – человеком редкой духовной и интеллектуальной силы. Музыка для неё была не профессией, а способом познания и веры. Она глубоко изучала философию, литературу, богословие, дружила с крупнейшими мыслителями своего времени – от Бахтина до Лосева. Её жизнь окружена легендами, но за ними – подлинная история аскетизма, внутренней свободы и верности своим убеждениям.

В новом выпуске — книга Сергея Ходнева «Еретики. Как церковные распри создали мир, в котором мы живем». Почему Пасху празднуют по-разному? Откуда берётся различие календарей? И как церковные споры первых веков сформировали привычные нам традиции?

В этом выпуске «Нового порядка слов» — книга албанского писателя Исмаиля Кадаре: дилогия «Дочь Агамемнона» и «Преемник». Кадаре — один из крупнейших европейских авторов второй половины XX века, писавший в условиях коммунистической диктатуры Энвера Ходжи. Его тексты — это не только художественная проза, но и попытка осмыслить природу власти и тирании. Почему власть требует жертв? Можно ли сохранить себя внутри тоталитарного режима?

В новом выпуске «Нового порядка слов» — одна из самых известных книг о дзэн-буддизме и искусстве: «Дзен в искусстве стрельбы из лука» немецкого философа Ойгена Херригеля. Эта книга родилась из опыта, который Херригель получил в Японии, изучая кюдо — традиционную стрельбу из лука. Но кюдо оказывается не просто техникой или спортом, а духовной практикой, в которой стрелок должен преодолеть собственное «я».

В этом выпуске «Нового порядка слов» — книга Алёны Махониновой «Хелла», посвящённая судьбе Хелены (Елены Густавовны) Фришер — женщины необыкновенной красоты и трагической биографии.

В новом выпуске «Нового порядка слов» — книжные открытия месяца: от музыкальных эссе о Шопене до экспериментальной прозы, дневниковых записей и неожиданных литературных находок. Как музыка становится способом мышления? Можно ли рассказать роман через некрологи? И почему сегодня литература всё чаще обращается к памяти, личному опыту и внутренней свободе? В этом выпуске — книги, которые соединяют разные эпохи и традиции: размышления о музыке и искусстве, литературные эксперименты, современная российская реальность и тексты, продолжающие классическую линию европейской культуры.

Как языческий воин становится святым? Олав Харальдссон — викинг, наёмник, завоеватель и один из самых жестоких правителей Скандинавии — вошёл в историю как Олав Святой, вечный король Норвегии. В этом выпуске — разговор о книге Десмонда Сьюарда «Конунг навсегда» и о мире викингов: их жестокой философии, страхе перед Рагнарёком, мифах, войнах, вере и превращении исторического воина в святого.

Что остается после прочтения настоящего рассказа — сюжет или ощущение? Иногда литература работает как музыка: соединяет случайные события, память, утрату и воображение в единую мелодию. В этом выпуске — разговор о рассказе Гайто Газданова «Гавайские гитары». Простая на первый взгляд история открывается как размышление о смерти близкого человека, неловкости чужого дома, показной и подлинной скорби, странной чувственности жизни и силе памяти.

Что важнее — права человека или его обязанности? Французский философ Симона Вейль считала, что современное общество могло ошибиться в самом основании. В книге «Укоренение» Вейль утверждает: право по своей природе относительно, поскольку зависит от социальных условий и общественного мнения. Закон же должен укореняться в абсолютном — в высшем благе, которое и делает человека человеком.Этот философский манифест, написанный в последние месяцы жизни Вейль, соединяет социальную мысль и религиозное мировоззрение, размышления о свободе и пропаганде, государстве и патриотизме, истине и коллективной ответственности.Разговор о книге, которая звучит сегодня удивительно современно — и заставляет заново задуматься о моральных основаниях общества.

Популярность изменчива, а память нередко оказывается превратной. Иногда имя поэта сохраняется, но его стихи исчезают из читательского опыта. Бывает и наоборот — строки живут, тогда как автор оказывается забыт.В этом выпуске — разговор о странной судьбе поэтических текстов и о том, как формируется литературная память.

В этом выпуске — разговор о новой книге Татьяны Замировской «Эвридика, проверь, выключила ли ты газ». Это не роман, а гибрид автофикшн, эссе, дневника и метафизических мемуаров: тексты о концертах, музыке, друзьях, городах, Минске и Нью-Йорке, об опыте эмиграции и попытке заново собрать себя в языке.

В этом выпуске — разговор о двух книгах, посвящённых религии и мифологии Древнего Египта. Первая — классический труд Уоллеса Баджа «Боги египтян. Царство света и тайны загробного мира» — подробный путеводитель по одному из самых сложных пантеонов в истории человечества, где насчитывались сотни, а возможно и более тысячи божеств.Вторая — книга Барбары Мерц «Мир живых и мёртвых Древнего Египта», написанная в иной манере: как живой пересказ мифов, в которых боги вмешиваются в судьбы людей, рождение фараонов и устройство космоса.Речь пойдёт о том, как египтяне представляли загробный мир, почему их религия оказалась столь многослойной, как различались «великие» и «малые» божества и почему даже жрецы порой путались в собственном пантеоне.

Жесткая, бескомпромиссная проза о боли, равнодушии, обесцененной жизни и любви, без которой жизнь перестаёт быть жизнью. Рассказ «Самуил» — это взгляд на людей из предсмертного сознания, где каждый поступок обнажён до предела.

Кто такой Джози — и при чём здесь Пушкин? История о мопсе по кличке Джози давно живёт в школьной и окололитературной среде. Её пересказывают как факт: Пушкин, Гоголь, подаренная собака, трагический финал. Проблема в том, что ничего этого не было. В этом выпуске — разговор о пушкинской мифологии: о том, как реальные исторические персонажи превращаются в героев анекдотов, почему некоторые истории оказываются убедительнее документов, и как академическая пушкинистика соседствует с вымыслом.

Рождество и Новый год — во многом детские праздники. Именно поэтому герой этого выпуска — малыш Николя, один из самых любимых персонажей французской детской литературы. В этом рождественском рассказе — всё, за что мы любим Николя: папа, который уверен, что со всем справится; ёлка, которая переживает не лучшие времена; соседи, гирлянды, пробки, вставки в стол и бесконечный смех; и, конечно, Дед Мороз, носки и надежда на подарки.

Этимологический постскриптум к выпуску о великом князе Николае Михайловиче Романове — и одновременно самостоятельная история. В этом выпуске — история одного слова и одного образа: от античных представлений о душе, через средневековые страхи и фольклор, к научной классификации Линнея и поэтическим наблюдениям Афанасьева.

Великий князь Николай Михайлович Романов — генерал, историк, автор монументальных трудов об эпохе Наполеона и… профессиональный энтомолог. Человек, которого не интересовала политика, но интересовали бабочки. В этом выпуске — история одного из самых необычных представителей династии Романовых: о его научной работе, коллекции из более чем 110 тысяч экземпляров бабочек, о многотомных Mémoires sur les Lépidoptères, о том, почему именно его труды упоминал Владимир Набоков, и о новой книге издательства «Альпина нон-фикшн», подробно рассказывающей о Николае Михайловиче как ученом.

Ежи Петерсбурский — композитор, чья музыка прожила XX век вместе с людьми, войнами, идеологиями и эмиграциями. Его песни соединяют Польшу, Советский Союз, Бразилию и Аргентину; его мелодии сопровождают судьбы Зощенко, Галича и Вертинского; его жизнь — это музыкальная карта эпохи.

Большинство из нас уверены, что знают историю Пиноккио. Но кем был «деревянный мальчик» на самом деле? И почему его судьба в оригинале так мало похожа на знакомый нам «Золотой ключик»? Книга Джорджо Агамбена — лауреата премии «Просветитель» 2025 года — предлагает совершенно иной взгляд на сказку Коллоди: от комментария к сюжету до разбора самой реальности, в которой живёт Пиноккио. Это не детская история, а философский эксперимент: где проходит граница между человеком, куклой, животным и тенью?

Премия «Просветитель» — одно из главных событий года в мире нон-фикшн литературы на русском языке. Но редко бывает так, чтобы шорт-лист одной номинации складывался в почти единый сюжет. В 2025 году в номинации «Гуманитарные науки. Перевод» сразу три книги оказались посвящены одной теме — власти. Механизмы империй, ошибки элит, закономерности политических катастроф, социальные циклы — всё это оказывается удивительно актуальным сегодня.

Букеровскую премию 2025 года получил роман «Плоть» (Flesh) писателя Дэвида Солой (David Szalay) — книга, о которой говорят в Британии, Канаде и Венгрии. Главный герой здесь — почти безмолвное тело, движимое жизнью, событиями и чужой волей. «Плоть» называют новой страницей в английской литературе — и не только из-за сюжета, но и из-за формы.

Стихотворение Осипа Мандельштама «Невыразимая печаль открыла два огромных глаза…» — одно из самых загадочных в его сборнике «Камень». Что скрыто за этой хрустальной метафорой — любовное пробуждение, выздоровление или просто утро, вошедшее в комнату через распахнутые окна? Олег Лекманов в книге «Любовная лирика Мандельштама» предлагает один ответ, Владимир Орлов — другой. В этом выпуске — и третья, неожиданная версия.

Нобелевский лауреат по экономике 2025 года Джоэл Мокир исследует, как знания породили промышленную революцию и изменили ход истории. Его книги — «Дары Афины» и «Просвещённая экономика» — рассказывают о том, почему научные открытия не всегда совпадают с технологическим прогрессом, как культура определяет развитие общества, и почему человеческая глупость не исчезает вместе с ростом могущества науки.

Александр Бородин — один из самых удивительных людей русской культуры XIX века: ученый-химик, композитор, педагог, создатель «Князя Игоря» и основатель женских медицинских курсов. В этом выпуске — история жизни, где наука, музыка и гуманизм сплелись в одно целое.

От танцовщицы и актрисы до святой императрицы — история Феодоры, жены Юстиниана I, по-прежнему поражает масштабом и противоречиями. Её слово однажды спасло Византию от гибели, но её жизнь до дворца полна тайн, скандалов и легенд. Как образ Феодоры превращался из исторического в мифический: от хроник Прокопия Кесарийского до романа Гарольда Лэмба и пьесы Николая Гумилёва «Отравленная туника».

Что значило путешествовать в Средние века? Энтони Бейл, британский историк-медиевист, в своей книге «Путеводитель по Средневековью» показывает Европу глазами ученых, шпионов, купцов и паломников. Это рассказ о том, как рождался жанр путевых заметок, как выглядели дороги, гостиницы, корабли и монастыри, и как вера, торговля и любопытство формировали карту мира.

В 1850-м в Москве разгорелась сенсация: купец Лухманов выставил в университете картины, которые сочли… подлинными картонами Рафаэля. Профессора, коллекционеры и дипломаты спорили об их происхождении, пока след этих работ не потерялся. Прошло полтора века — и загадка всплыла снова, уже в статьях западных искусствоведов. Что же это было: гениальная подделка, утерянный шедевр или политический миф о русском Рафаэле?

Что писал 11-летний Валерий Брюсов в своём первом опубликованном тексте? Как выглядели детские журналы конца XIX века и какие загадки обсуждали юные читатели? Мы переносимся в атмосферу дачного лета 1883 года, масленичных балаганов и московских гимназий, где будущие классики только делали первые шаги.

Волки и оборотни — образы, в которых переплетаются страх, миф и поэзия. В этом выпуске мы разбираем знаменитую балладу А.К. Толстого «Волки», а также обращаемся к истории образа волка в мифах, обрядах и литературе.

В этом выпуске — путешествие в мир вампирических мифов и их отражения в литературе. От античных легенд о ламиях и вурдалаках до поэмы Гёте «Коринфская невеста», переведённой Алексеем Константиновичем Толстым. Мы обсудим книгу Монтегю Саммерса «Вампиры: верования и легенды», только что вышедшую в издательстве «Центрполиграф», и посмотрим, как древние образы обрели новую жизнь в европейской культуре.

Афанасий Фет — поэт, которого долго не понимали и высмеивали. Его упрекали в излишней «гламурности», пародировали, а настоящего читателя он обрел лишь в конце жизни. Сегодня мы вспоминаем его как поэта музыки, света и вечной юности, а за его стихами проступает личная трагедия — смерть Марии Лазич, оставившая след на всю его жизнь.

В этом выпуске — «Просто классика! Антиучебник по литературе». Учебники и пособия, которые не устарели, и список книг о Пушкине, Лермонтове, Гоголе, Некрасове, Достоевском, Толстом и Чехове. Какие комментарии к Пушкину стоит читать? Почему Некрасов актуален и сегодня? Как о Достоевском писали Бахтин и Мейер? И что почитать о Толстом и Чехове после знакомства с их произведениями?

Как художник превращается в собственное искусство? Жан-Филипп Туссэн в книге «Тот самый момент, когда Моне входит в мастерскую» описывает последние годы жизни великого импрессиониста. Каждый день Моне вновь и вновь возвращается к своим кувшинкам, продолжает работать, даже когда слепнет, и растворяется в собственных полотнах. Это не просто биография — это рассказ о жертвенности художника, о превращении жизни в искусство и о том, как искусство продолжает жить после смерти.

Новый выпуск посвящён продолжению разговора о книге Сергея Хачатурова «Апология обломков. Руины в контексте истории европейской культуры». Мы говорим о том, как руина становится образом времени — в культуре, литературе и живописи. От фрагментарного письма Паскаля Киньяра до извержения Везувия и картин неизвестного художника «Дерево». От Брюллова и его «Последнего дня Помпеи» до современного понимания катастрофы как универсального языка истории.

Разрушенные города, мифы, картины, книги и инсталляции — что скрывают в себе руины? Сергей Хачатуров в своей книге «Апология обломков» ведёт читателя сквозь века и континенты: от античной Трои и римских форумов до «Чёрного квадрата» Малевича и музея «Полторы комнаты» Бродского. Руина здесь — не только камень и пыль, но и культурный код, ключ к памяти и забвению, гордыне и вдохновению. В этом обзоре — яркие сюжеты книги, парад неожиданных образов и размышления о том, что мы теряем, когда пытаемся восстановить прошлое.

Он был монархистом, участником Ледяного похода, публицистом, эмигрантом. Георгий Андреевич Мейер писал о русской революции как о метафизическом бунте и искал в литературе не сюжет и стиль, а пророчество. В выпуске — о драматичной судьбе Мейера, его взгляде на революцию, опасности перекоса вправо и влево, о балансе между прошлым и будущим — и о главной задаче литературы: прикасаться к вечному.

Как читать «Преступление и наказание» иначе? Георгий Мейер — один из самых тонких и незаслуженно забытых толкователей Достоевского — предлагает радикально внимательное, медленное чтение, где важна каждая запятая, каждый взгляд и каждый час. В выпуске — о том, что такое «реализм в высшем смысле», зачем Достоевскому три плана бытия и как число 11 становится ключом ко спасению.

Вальс — сегодня символ изящества, но когда-то его считали вызывающим и даже опасным. В этом выпуске — история европейской паники из-за «непристойного» танца, запреты Павла I, реакция Сперанского и литературное превращение вальса в символ борьбы света и тьмы. От «Евгения Онегина» до мрачной стихии в «Вальсе» Владимира Бенедиктова — путешествие от балов до бездны.

В этом выпуске — разбор взглядов Георгия Мейера на природу поэтического дара. Почему поэт — это Прометей, мятежник, похитивший небесный огонь? Что связывает преступление, вдохновение и дерзновение? Какую роль играет страдание в судьбе художника? Через образы Прометея, Люцифера, Раскольникова, Баратынского и Фета Мейер показывает двусмысленную природу творчества: светскую, языческую, духовную — и трагически одержимую.

В этом выпуске — размышления о книге Георгия Андреевича Мейера, посвящённой русским поэтам и прозаикам. Мейер предлагает не просто анализ, а особый метод “медленного чтения”, где в центре — не сюжет, а звук, не форма, а отзвук «небесных сфер». Почему предсмертные слова поэтов важнее критики? Как Фет, Тютчев и Пушкин предчувствовали свою смерть? Что значат слова “горе призрачно, счастье вечно”? Разговор — о литературе как мистическом акте и прозрении.

Как рушится государство, которое кажется незыблемым? Этот выпуск посвящён книге «Последние дни шахского Ирана», построенной на дневниковых записях автора, сделанных в разгар революционных событий 1978–1979 годов. От нефтяного могущества и ультрасовременной армии — к уличным боям, хаосу и приходу аятоллы Хомейни. Это не объяснение современного Ирана, но важное свидетельство о том, как возникает буря, которую никто не ждал.

Александр Тиняков — одна из самых парадоксальных и провокационных фигур русской литературы начала XX века. Кто он — эпатажный провокатор, политический хамелеон или чуткий нерв эпохи? В выпуске мы рассказываем о его жизни, литературной мимикрии, болезненном самолюбии и неудержимом стремлении к разрушению — себя, поэзии и мифов. Появление книги Романа Сенчина в серии «ЖИЛ» — повод вновь взглянуть на поэта, который до сих пор вызывает тошноту и восторг

В этом выпуске мы вспоминаем забытого поэта и философа XIX века — Платона Александровича Кускова. Почему он оставил поэзию? Какова его уникальная философия, о которой с восхищением писали Страхов и Розанов? Мы погружаемся в историю создания Кёльнского собора — шедевра готики, окутанного легендами, и разбираем сюжет стихотворения Кускова о договоре с дьяволом. Огонь революций, незавершённый храм и вечный спор добра и зла — всё это в новом выпуске.

Поэт Константин Случевский — одна из самых загадочных и забытых фигур русской литературы XIX века. Его мрачная, философская, стилистически новаторская поэзия была непонятна современникам и подвергалась жесткой критике. В этом выпуске — рассказ о его судьбе, военной карьере, эмиграции, философских стихах и реабилитации в глазах будущих поколений. Особое внимание уделено его стихотворению «На кладбище» и циклу «Мефистофель», а также критическим статьям Георгия Мейера, белого эмигранта, открывшего истинный масштаб поэта.

«Сказка», вышедшая в издательстве Freedom Letters, — это жанровый эксперимент, стилизация под фольклор и одновременно горькая постапокалиптическая фантазия. Герой Иван отправляется в путь, напоминающий сказочное испытание, только вместо волшебства — мутация языка и разрушенная культурная ткань. Разбираем связи с «Кысью» Татьяны Толстой, клонирование классических авторов — Толстого, Достоевского и Чехова — и ту пугающе-провинциальную «мечту», что в финале кажется раем. Или всё-таки адом?

Как рождается поэтический смысл? Что значит перевести стихотворение — и возможно ли это на самом деле? В этом выпуске — эссе Андрея Белого «Жезл Аарона» как философия поэтического слова, трагическая судьба Пауля Целана и множество попыток перевода его короткого стихотворения, написанного в день завершения слушаний по делу Освенцима. Поэзия как откровение, перевод как метаморфоза, и истина, проходящая сквозь метафоры — в прямом и переносном смысле.

Этот выпуск посвящён книге Полины Барсковой «Сибиллы, или Книга о чудесных превращениях», в которой биография Доротеи Марии Генриетты Гзелль, художницы XVIII века, переплетается с опытом самой авторки. Петербург и Калифорния, Пётр I и Бродский, энтомология и гравюра, гусеница и бабочка — всё это элементы большой метафоры о миграции, смерти, любви и возрождении.