ДВЕ ПЕРВЫЕ СКРИПКИ

С трудом и в волнении Яша дождался взлета, набора высоты и отключения светящегося табло, на картинке которого у пассажира не сходился ремень. Он встал, медленно двинулся по проходу и подошел к ряду, на котором сидел человек, обнимавший скрипку. Тот безмятежно спал, обхватив футляр и пристроив щеку на его изгиб. Выглядело очень органично: красивый профиль с классическим длинным носом, гладкими, почти черными с одной седой прядью волосами, умиротворенно покоящийся на скрипичном футляре. Яша даже сделал паузу и засмотрелся, но автоматически, конечно, подумал, что перед ним прекрасная композиция для посмертного барельефа на кладбищенской стене колумбария... Он не мог его не узнать... Это был Семен... Человек, который походя увел у него любимую девушку еще в консерватории.

У него всегда был гешефт. С малолетства он чем-нибудь приторговывал, включая решение задач по математике и физике на контрольных для одноклассников, которые полагали, что в карьере музыканта уравнения, формулы и геометрические фигуры — это излишние знания. Глядя на своих родителей, Яша понимал, что не намерен жить демонстративно убогой жизнью, которой так кичилась советская интеллигенция, не идущая на сделку с совестью во имя материальных благ и не поддерживающая «политику партии» для получения незаслуженных званий «народных» и «заслуженных». Видимо, эту сделку им никто и не предлагал.Их схимничество было сродни отрешенности индийских йогов, готовых удовлетворяться набедренной повязкой, лишь бы что-то лишнее не просочилось в их закрытый хрустальный мир.Яша не хотел «донашивать отцовские бруки», как он говорил. Он хотел джинсы... Его пропуска на территорию различных культурных закрытых заведений столицы помогали ему заводить знакомства среди всех слоев общества. Директору сервиса хотелось попасть в Дом кино, директору Дома кино нужно было починить машину. Яша был незаменим.

Допрашивала его неожиданно совершенно очаровательная женщина... Ее невысокую ладную фигуру плотно облегала тонкая кожаная куртка, юбка до колен, из-под которой соблазнительно выглядывали правильной формы колени, обтянутые в свою очередь черными чулками, почему-то заканчивавшимися внизу армейскими ботинками. Следователь заметила, что его взгляд остановился на них и, видимо, чтобы отвлечь, спросила достаточно жестко:— Ich wiederhole die Frage: Warum drei und nicht vier? (Я повторяю вопрос: «Почему три, а не четыре?»)