А что после Путина?

Что ждет Россию после Путина – новый лидер или неизменная система? Автор Frankfurter Allgemeine Zeitung Николай Клименюк уверен: чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться в корне проблемы. Виноват ли один человек, или дело в самом устройстве российского государства? Об этом и не только – в новом выпуске подкаста "А что после Путина?".

На фоне обсуждений о возможном завершении российско-украинской войны всё чаще звучат мнения о неизбежных территориальных уступках со стороны Украины. Что ждёт Крым в будущем? Какова ситуация с крымскими татарами сегодня и как на них влияет война? Удается ли сохранить крымскотатарский язык и культуру? И, конечно, традиционный вопрос — что будет после Путина?Эти и другие вопросы стали темой беседы с председателем Меджлиса крымскотатарского народа Рефатом Чубаровым в подкасте "А что после Путина?".

Нации формируются на улице, это очень долгий и сложный политический процесс, без желания начать этот процесс он не происходит, считает историк Ботакоз Кассымбекова из Университета Цюриха. Она также объясняет, почему она убеждена, что российская нация не сложилась. По ее словам, главным препятствием является имперское мышление. При этом, как считает историк, критическим моментом были 1990-е, когда Москва решила ввести войска в Чечню. Кроме того, Кассымбекова объясняет то, чем постсоветские россияне отличаются от постсоветских казахстанцев в видении себя. Эти и другие вопросы обсудили в новом эпизоде подкаста "А что после Путина?".

Есть ли разница между поддержкой Украины и противостоянием Путину? Почему представители российской оппозиции чаще предпочитают второе? И в чем суть деколониального активизма — направлен ли он против русских? На эти и другие вопросы в новом эпизоде подкаста "А что после Путина?" отвечает известная экоактивистка, в прошлом член Координационного совета российской оппозиции, основательница проекта “Активатика” Евгения Чирикова.

Часто уроки Сирии для России обсуждают исключительно через призму будущего Владимира Путина. Но как отражаются эти события на российских регионах? Какие выводы можно сделать о рисках персоналистских режимов, хрупкости централизованной власти и сложностях регионального управления? Сирийский кейс открывает новые грани того, как глобальные процессы резонируют внутри страны. В проекте "А что после Путина?" мы обсудили эти и другие вопросы с экспертом по Ближнему Востоку Русланом Сулеймановым.

Что стоит за российским колониальным мышлением? Почему идея виктимности так прочно укоренилась в сознании общества? Деколониальная активистка Екатерина Марголис делится своими мыслями. Она стала гостьей очередного выпуска подкаста “А что после Путина?”

Отражает ли российская оппозиция интересы жителей национальных республик? Почему Запад сосредоточен исключительно на взаимодействии с федеральной оппозицией? Настало ли время пересмотреть этот подход? Можно ли было предотвратить войну, и как реакция демократического мира вместе с региональной динамикой могли повлиять на развитие событий? Какие шаги способна предпринять новая администрация Трампа, чтобы вернуть Россию за стол переговоров? На эти и другие вопросы отвечает директор Центра демократической целостности в Вене Антон Шеховцов.

Возможна ли демократическая Россия? Российские оппозиционные группы настаивают на том, что возможна, а регионалисты не верят в такую перспективу. В прошлом татаро-башкирская журналистка, а ныне участница Башкирского национального движения Айгуль Лион, которая выступает за независимость Башкортостана, ставит под сомнение саму идею того, что Россия когда-либо сможет стать демократией. Главный редактор “Новой Газеты. Европа” Кирилл Мартынов считает, что демократическая Россия — наилучший исход для ее народов, вопрос возможности пока в плоскости гипотетической. Кирилл Мартынов и Айгуль Лион стали гостями нового выпуска подкаста "А что после Путина?".

Политика Владимира Путина подогрела разговоры о самостоятельности не только национальных республик, но и таких "русских" регионов, как Санкт-Петербург и Ленинградская область. Сторонники "Свободной Ингрии" мечтают о новом государстве на этой территории. В свежем выпуске подкаста "А что после Путина?" активист Максим Кузахметов и оппозиционный политик Андрей Пивоваров спорят о будущем Ингрии.

Крымскотатарские активисты проводят кампанию в Германии с призывом к Берлину признать депортацию крымских татар Советским Союзом актом геноцида. Почему это важно именно сейчас, когда крымскотатарский народ и историческая территория этого народа оказались под контролем Москвы? Чего могут ожидать крымские татары от заявленных Кремлем шагов по реабилитации, учитывая опыт других депортированных народов в России? Эти и другие вопросы в рамках проекта "Наизнанку" обсуждаем с деколониальной калмыцкой активисткой Марией Очир и крымскотатарским активистом Эльвисом Чолпухом.

Недавнее заявление Юлии Навальной о деколониальном активизме вызвало недовольство среди активистов. Допустила ли она политтехнологическую ошибку, включив этот тезис в свой доклад? И может ли деколониальная риторика стать основой для будущей России? Насколько значимы национальная тема и этнический активизм для построения постпутинской России? В подкасте "А что после Путина?" мы обсудили эти вопросы с российским политологом Фёдором Крашенинниковым. Он считает, что Навальная поступила правильно, осудив деколониальных активистов; кроме того, по его мнению, слово "имперскость" применительно к России используется как ярлык.

Как война влияет на экономику России? Как регионы ощущают себя в этой новой реальности? Эффективны ли санкции против России? Что сейчас считается Россией, а что уже нет? В подкасте "А что после Путина" обсудили эти и другие вопросы с доктором экономических наук Владиславом Иноземцевым.Если тезисно, то Иноземцев считает, что:📍Россия все больше централизуется в условиях войны 📍экономика РФ устойчива, но лишена возможности развиваться📍Северный Кавказ — оккупированная территория 📍регионы полностью подчинены Москве📍население перестало рефлексировать 📍башкиры и татары имеют полное право на самоопределение

Кто такие русские умеренные националисты? Чем они отличаются от тех, кто поддерживает военное вторжение России в Украину. Как, по их мнению, выглядит Россия и есть ли место в ней национальным республикам? Эти вопросы "Idel.Реалии" задали человеку, который сам себя так называет, журналисту и публицисту Олегу Кашину.

Борьба Кремля с этническим активизмом и непропорционально высокая доля представителей коренных народов в войне против Украины — есть ли связь? Учитывает ли российская оппозиция интересы регионалистов на Западе и могут ли последние полагаться на первых? Эти и другие вопросы "Idel.Реалии" обсудили с бурятской антивоенной и деколониальной активисткой Марией Вьюшковой и членом Конгресса ойрат-калмыцкого народа, исследователем Даавром Доржином.

Глава вместо президента, факультатив вместо госязыка, назначение вместо выборов, посадки вместо дискуссий, отправка на войну вместо развития молодежи. Это далеко не весь список того, с чем Башкортостан и другие субъекты Российской Федерации столкнулись после очевидного курса Владимира Путина по сворачиванию федеративных основ российского государства.3 августа 1994 года был подписан договор о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти Башкортостана. Как известно, по истечении 10 лет документ не был продлен. Такая же участь позднее постигла и аналогичный договор между Казанью и Москвой. Реальный федерализм для России или суверенитет для Башкортостана — о будущем поволжской республики "Idel.Реалии" в формате дебатов поговорили с башкирским политэмигрантом Русланом Габбасовым и экс-председателем общественной палаты РБ Ростиславом Мурзагуловым.

Участие в войне в Украине российских мусульман – что это: джихад или преступление перед Аллахом? Почему мусульманское духовенство в России готово пойти на удобную для российской власти трактовку священного писания? И есть ли разница между семейно-бытовым насилием над женой или "побиванием"? В новом выпуске подкаста "А что после Путина" мы поговорили с исламоведом, хафизом Корана (человеком, который знает его наизусть) и главой Крымскотатарского культурного центра Львова Ислямом Тохлу.

Три десятка республик вместо нынешних регионов России, никаких национальных территориальных автономий, только экстерриториальные, единая и неделимая суверенная Россия с русским государственным языком. Таковы посылы экспертов, которые в начале июля опубликовали проект новой российской Конституции. Это сделано на платформе Института глобального восстановления, "исследовательской инициативы", основанной несколькими российскими учеными и журналистами. По замыслу авторов проекта Конституции (а это Григорий Юдин, Евгений Рощин и Артемий Магун), документ можно будет использовать после того, как нынешний режим лишится власти.Мы поговорили с одним из его авторов — политологом и исследователем из Принстонского университета Евгением Рощиным.

Жить в диаспоре, пока не падет кремлевский режим, вернуться на родину и строить парламентскую федеративную Россию. Так выглядит логика некоторой части российской оппозиции. К ней относится и бывший депутат Госдумы России Дмитрий Гудков. Сегодня он у нас в гостях.

Распад России: миф или реальность? Проводила ли Россия колонизацию своих народов и территорий? Ожидать ли отделения регионов? И если да, то как это может выглядеть? Эти и другие вопросы мы сегодня обсудим с историком, культурологом, профессором Центрально-Европейского университета в Вене Александром Эткиндом.

Спор об имперском подходе России к Украине стал главной темой дебатов между российской журналисткой Юлией Латыниной и украинским журналистом Виталием Портниковым. Позднее Портников продолжил обсуждать эту тему с журналистской Фаридой Курбангалеевой. Эти беседы получили широкую реакцию в социальных сетях. Портников, оппонируя Латыниной, отметил, что украинцы как народ не были партнером в рамках Российской империи, а служившие интересам империи этнические украинцы делали это, отказываясь от своей украинской идентичности. А как обстоят дела с представителями народов Поволжья? Ожидать ли колониального реванша и что будет с народами России после войны? Об этом и не только "Idel.Реалии" поговорили с Виталием Портниковым.

"Колонизация Сибири", "мы — потомки населения Золотой Орды", "они тоже наши", "важно не противопоставлять разных предков", "новгородский язык не русский", "московские колонизаторы". Всё это звучит очень необычно. Это фразы из видео российского писателя и журналиста Михаила Зыгаря. В конце января он опубликовал работу о колонизации Сибири — об истории, которую россиянам не рассказывают в школах. О шаблонах, мифах и пропаганде в осмыслении истории России "Idel.Реалии" в подкасте "А что после Путина"поговорили с Михаилом Зыгарем.

Почему бурятские активисты всё чаще говорят о независимости? Что их не устраивает в современной политике России? Правда ли, что этот дискурс стремительно усилился после полномасштабного вторжения России в Украину? Эти и другие вопросы мы обсудили с одним из лидеров бурятского национального движения Мариной Ханхалаевой. Именно она в конце апреля на площадке ООН подвергла жесткой критике политику России в отношении коренных народов.

Чем руководствуется российская власть, когда признает те или иные организации экстремистскими? Что это: борьба с самоорганизацией людей против власти или попытка отвлечь от войны? Как строятся экстремистские дела и почему судебные процессы по ним вызывают вопросы. Об этом сегодня говорим с Дмитрием Дубровским, российским историком, социологом и этнологом. Дмитрий Дубровский – российский историк и социолог, кандидат исторических наук. Специалист по проведению специальных судебных экспертиз в области языка вражды и преступлений на почве ненависти.

Атаки дронов на Самарскую область и Татарстан, теракт в Москве и последующий за ним рост ксенофобии, сообщения ФСБ о самоподрыве самарского антивоенного активиста и его возможная связь с Российским добровольческим корпусом Украины. Таковы основные темы последних недель в России и в Поволжье. Обо всем об этом мы поговорили с блогером, обозревающем российско-украинскую войну, политиком, а в прошлом вице-мэром Самары Марком Фейгиным.

"Idel.Реалии" продолжают опрашивать экспертов, активистов и журналистов о природе башкирских протестов и сценариях развития ситуации в Башкортостане. На сей раз мы поговорили об этом с Максимом Курниковым — российским журналистом и медиа менеджером. Бывшим заместителем главного редактора радиостанции "Эхо Москвы", ведущим редактором русскоязычной службы Bild. Максим больше 10 лет работал шеф-редактором "Эха Москвы" в Оренбурге и Уфе.Журналист считает, что для вышедших на протест башкортостанцев арест активиста Фаиля Алсынова важнее, чем война с Украиной.О том, что еще думает о ситуации в Башкортостане Максим Курников слушайте в эпизоде подкаста "А что после Путина?", который ведет Рамазан Алпаут, редактор Татаро-башкирской службы Радио Свобода.

О событиях в Башкортостане в подкасте "А что после Путина?" "Idel.Реалии" поговорили с соратником Фаиля Алсынова, одним из лидеров башкирского национального движения Русланом Габбасовым. Он считает, что власти обозлили жителей республики, а протесты башкортостанцев в поддержку Алсынова "ошарашили" не только Уфу, но и всю Москву.

О будущем переустройстве России думают самые разные силы. Об этом говорит команда Навального. Пишут и произносят с трибун и сторонники независимости регионов. Михаил Ходовковский, пожалуй, громче всех говорит о необходимости парламентской республики. Соратница Ходорковского Анастасия Шевченко отмечает, что, если бы Россия была, как прописано в Конституции, федеративным, правовым государством, уголовного дела против нее просто не было бы. Следователь, как утверждает активистка, через каждые пять минут звонил в Москву и получал оттуда указания. Самостоятельно в Ростове, как утверждает она, дело против нее и не стали бы даже заводить. Она также убеждена, что войны против Украины не было бы вовсе, потому что, по ее словам, регионам она совершенно не нужна.В подкасте "А что после Путина" мы задали Анастасии Шевченко вопросы наших слушателей. Она отметила, что федерализм и парламентская республика крайне важны, рассказала, что не готова ставить крест на поколении, которое родилось, пошло в школу, а потом — и в университет при Путине, призвала жить сегодня и думать о будущем детей, а не о величии страны.

С началом полномасштабного вторжения России в Украину Башкортостан часто оказывается в топе самых разных рейтингов. Но есть один нюанс – в топе худших. Так, республика возглавляет список регионов Приволжского федерального округа по количеству погибших в Украине. Кроме того, Башкортостан постоянно в лидерах России по этому показателю. В бюджете Башкортостана на 2024 год заложено 4,6 млрд рублей на поддержку мобилизованных, добровольцев и другие нужды. При этом бюджет на этот год дефицитный. Дефицит, кстати, составляет 10 млрд рублей. Власти постоянно преследуют активистов, особенно башкирского национального движения. Нормальных условий для независимых СМИ нет, впрочем, в этом вопросе все плохо не только в этой республике. А как это все связано с тем, что будет после Путина, спросите вы. Все просто, помимо прогнозов экспертов важно еще показывать то, что Путин оставит после себя, в данном случае в Башкортостане. В подкасте проекта "Idel.Реалии" "А что после Путина?" его автор Рамазан Алпаут обсудил с журналистом из Башкортостана Русланом Валиевым то, как сказывается период руководства Путина на Башкортостане.

Время от времени президент России Владимир Путин и экс-президент Дмитрий Медведев указывают на то, что Россию кто-то пытается развалить. Часто объектом критики выступает коллективный Запад. Происходит это на фоне заявлений экспертов о том, что агрессия Кремля против Украины разрушают экономику России. Вот нефтеносные Татарстан и Башкортостан уже говорят о дефицитных бюджетах на этот год. У обеих республик западные страны были главными торговыми партнерами до войны.Пока в Кремле обвиняют Запад, на Западе обсуждают о рисках распада России. Политические элиты европейских стран и США с опаской смотрят на потенциальный развал ядерной страны. Крах России может принести хаос, ядерные риски и возможности для реформ, об этом в издании The Messenger писал аналитик по внешней политике и безопасности, бывший редактор издания Foreign Policy Джошуа Китинг (Joshua Keating), с которым мы поговорили в очередном эпизоде подкаста "А что после Путина?".

Часто российскую оппозицию критикуют за отсутствие видения будущего страны. Кто-то считает, что она ведет борьбу с Кремлем, не понимая, какой должна быть Россия после Путина. Тем временем оппозиционеры Фёдор Крашенинников и Владимир Милов выпустили программный документ под названием "Нормальная Россия будущего: «Да, мы можем. Общие черты будущей свободной России». Он представляет собой видение того, как необходимо менять Россию, чтобы она стала демократическим государством. Авторы уверены, что последнее возможно.В подкасте проекта "Idel.Реалии" "А что после Путина?" журналист обсудил с российским оппозиционером Владимиром Миловым вопросы переустройства России.

Российская власть постоянно говорит о том, что Запад пытается развалить Россию. Отдельные представители Кремля практически отожествляют Россию с Путином. Но так или иначе когда-нибудь Путин уйдет. Как Россия может выглядеть после нынешнего президента и когда может наступить этот момент? Эти и другие вопросы в подкасте проекта "Idel.Реалии" "А что после Путина?" журналист обсудил с экспертом по вопросам безопасности, в прошлом старшим редактором журнала The Economist Эдвардом Лукасом.