18. Снежная буря

Глава 18. Снежная буря. Аудиокнига "Диана" Susan Warner 1877Перевела и озвучила книгу Галина ГураПо мере того, как проходили недели сентября, они приносили с собой серию ассоциаций, производящих резкое пробуждение Дианы от оцепенения. В прошлом году были недели её счастья. Счастье пришло к ней в одеждах осеннего света и красок. Теперь каждое дуновение мягкого воздуха, отблеск изменчивой листвы, особый тон света и мягкая лень туманных дней проникали в глубину сердца Дианы и действовали на нервы, которые отвечали на каждое прикосновение вибрацией боли.Эолийская Арфа, так мягко звучавшая год назад, когда ноты вздымались и опадали в радостных аккордах, теперь звенела резким диссонансом, который Диана едва могла переносить. Время ежевики обошлось без её участия в ежегодном празднике, который проходил, как обычно; она избежала этого, но не было спасения от сентября. Когда наступило время равноденствий, и бури не утихали, хотя и пришли в этом году несколько позже, чем в прошлом, Диана почувствовала себя человеком, пробудившимся к жизни, чтобы умереть во второй раз. Её настроение изменилось. Из тупой, вялой апатии, в которой было что-то от оцепенения смерти, она пробудилась к интенсивной жизни страданий и к соответствующей, но самой несвойственной для неё раздражительности. Внезапно, она стала чувствительной ко всему, что в её жизни и окружении было неприятным или навязчивым. Она увидела преданность Вилла и поняла, к чему "клонит" её мать. Вся реальность её отношений к Ивану и его отношений к ней была окрашена в цвета, столь же отчётливые, как красные и зелёные кленовые листья, и не смягчённые ни малейшей дымкой самообмана. В шуме дождя и рёве ветра, в знакомом шелесте ветвей вяза она читала как бы свой смертный приговор. До этого она не была мертва, только оглушена, теперь же пришла в себя, чтобы умереть. Сама природа, которая была так добра год назад, провозглашала ей окончательный приговор. Прошёл целый год, год молчания; просто невозможно, чтобы Иван был верен ей. Если бы он был верен, он преодолел бы все преграды, и не позволил бы этому молчанию длиться вечно. Но на самом деле у него не было преград, он должен был только написать, и у него было достаточно времени для этого. В начале года она могла бы перешагнуть через все барьеры, если бы знала, что всё будет настолько ужасно. И все же, Диана не могла и не хотела этого делать. Хорошо, что она не пыталась. Потому что, если Ивана нужно было держать, то она и пальцем не пошевелит, чтобы удерживать его.