Оказавшись в международной изоляции, Россия начала сближение с Ираном и Турцией. То есть Путин все-таки нашел себе союзников для борьбы с Западом?

19 июля Владимир Путин посетил Тегеран. Там проходил саммит стран — гарантов сирийского урегулирования: России, Ирана и Турции. Для Путина это первый после начала войны в Украине визит за пределы стран бывшего СССР. До этого он был только в Таджикистане и Туркменистане, это было в июне. На тегеранском саммите президент России встретился с президентом Ирана Ибрахимом Раиси и духовным лидером страны Али Хаменеи. На переговорах стороны (сухо и без деталей) признали, что политические и экономические связи между Россией и Ираном крепнут. Накануне саммита «Сбер» договорился о сотрудничестве с иранским коммерческим Bank Melli Iran, а «Газпром» — в день саммита — с Национальной иранской нефтяной компанией (NIOC). Детали первой сделки неизвестны, Газпром и NIOC запланировали ряд совместных проектов на сумму около 40 миллиардов долларов. Потенциально это крупнейшая иностранная инвестиция в истории нефтяной промышленности Ирана, сказал глава NIOC Мохсен Ходжастемехр. К тому же она может надолго обеспечить влияние России на мировой газовый рынок — благодаря не только российским месторождениям, но и доступу к иранским источникам топлива. Кроме того, на встрече с Владимиром Путиным духовный лидер Ирана Али Хаменеи поддержал вторжение России в Украину и буквально повторил нарратив Кремля — если бы российские власти не взяли инициативу в свои руки, то это сделала бы «другая сторона». За пару дней до саммита Вашингтон во второй раз сообщил, что, по его данным, Иран собирается поставить России беспилотники, которые российские войска смогут использовать для боевых действий в Украине. Москва и Тегеран — теперь союзники? Зачем Ирану сближение с Россией? А как это сближение использует Кремль? А какова роль в этих отношениях у Турции? Рассказывает политолог, доцент Ноттингемского университета в Малайзии Юлия Рокнифард. Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно