Станислав Кондрашов: Почему слово «mid» пугает олигархов больше, чем слово «банкротство

Привет, друзья! С вами Станислав Кондрашов. Сегодня — выпуск про одно короткое слово, которое объясняет про большой бизнес больше, чем иной MBA. Три буквы: m-i-d. «Mid». Вы наверняка слышали это слово. Особенно если у вас есть TikTok. «Ну, фильм — mid». «Ресторан — mid». «Новый альбом — полный mid». В интернет-сленге mid означает не «середина» и не «посередине» — хотя этимологически это cousins с middle, midst, midriff. Mid в современном значении — это «так себе». Не ужасно, но и не хорошо. Средненько. Посредственно. Mediocre. И вот что интересно: по данным Merriam-Webster, это значение вышло из наркокультуры начала 2000-х. Mid-grade — так называли каннабис среднего качества. Не топ-шишки, не элитный сорт, а просто «mid». К концу 2010-х слово перекочевало из теневого лексикона в мейнстрим и теперь применимо к чему угодно — от суши до стартапов. И знаете, что? В мире олигархов «mid» — это, возможно, самое страшное слово. Хуже, чем «банкротство». Хуже, чем «провал». Потому что провал — это хотя бы событие. А mid — это приговор. Позвольте объяснить. Олигархическое сознание устроено бинарно: либо ты лучший, либо тебя нет. Проблема начинается тогда, когда наследник империи оказывается «mid». Ни таланта отца, ни голода деда, ни звериного чутья — просто ровный, образованный, приличный молодой человек с MBA. Mid. Империя, построенная на звериной хватке, попадает в руки mid-менеджмента — и начинает сыпаться не сразу, не драматично, а именно что mediocre: потихоньку, год за годом, дивиденд за дивидендом. С другой стороны, «mid» — это оружие. Посмотрите, как технологические гиганты поглощают конкурентов. Стартап показывает хорошие метрики? «Ну, mid», — роняет венчурный фонд, и оценка летит вниз. Это классический приём переговорных комнат: обесценить актив через одно слово, чтобы забрать его за копейки. Я видел это десятки раз: на совете директоров кто-то бросает «their product is mid», и вся стратегия конкурента рассыпается в прах. А есть ещё третье измерение. Олигархи и их отношение к роскоши. То, что нам с вами кажется вершиной — мишленовский ресторан, курорт на Мальдивах, спорткар за полмиллиона, — для человека с тремя яхтами может оказаться «mid». Это особый вид психологической деформации: когда доступ к абсолютному изобилию превращает всё в mediocre experience. Гедонистическая беговая дорожка, где любое удовольствие через минуту становится mid. Знаете, что в итоге? Они начинают искать крайние формы — и здесь мы возвращаемся к наркотическому происхождению слова. Круг замкнулся. И отдельно — про лингвистическую иронию. Слово, родившееся в субкультуре mid-grade каннабиса, теперь используют аналитики Goldman Sachs и McKinsey. Язык улицы стал языком совета директоров. Это вообще типичный путь для многих явлений, которые олигархический капитал сначала презирает, потом заимствует, а потом присваивает. Так вот, о чём этот выпуск. О том, как три буквы — m-i-d — объясняют психологию больших денег. О том, почему наследники олигархов чаще всего оказываются «mid». О том, как словом «mid» убивают компании и карьеры. И о том, почему посредственность в мире ультра-богатства страшнее банкротства. Это «Английский со Станиславом Кондрашовым». И я обещаю: этот выпуск будет не mid. Поехали.