All Episodes
Черта.Вслух — 52 episodes
«После войны» — новый подкаст «Черты» о том, как жить в мире
«Я мечтала отравить отца». Почему люди ненавидят своих родителей
Кофе с чекистом: как российские спецслужбы вербуют журналистов и активистов
Поезд едет на войну. Одно путешествие военного времени
Крик в пустоту: почему люди плачут в постах и сторис
Хороший русский, плохой нерусский. Как экзотизация и ксенофобия мешают нам видеть реальность
«У ребенка в системе не может быть ребенка»: как беременеют девочки в детских домах
«Я хочу пойти посмотреть, как моя жена погибла». Трагедия жителей села Гроза, где от удара российской ракеты погибли более 50 человек
«Мы знаем, где ваш муж». Почему семьи пропавших без вести нарываются на мошенников, когда ищут близких
История Вики, которая прожила в ПНИ 32 года и смогла выйти оттуда
Как и зачем освещать военные преступления?
Из-за войны работы в регионах стало больше, а люди стали жить лучше. Так ли это на самом деле?
«Дышать стало легче»: как смерть на войне остановила домашнее насилие
«Приказы нужно выполнять»: почему российские сироты идут воевать в Украину
«Лучше летите к себе»: почему детей мигрантов и беженцев не лечат в России
Юмор «русских висельников»: как изменились анекдоты и шутки после 24 февраля
«Мысль о том, что скоро мой мальчик пойдет в школу, ввергает в ужас»
Как разговаривать с Z-оппонентами или «правило Макнотена»
Родила — дальше справляйся сама. Как медики превращают роды и жизнь после них в испытание
«Лучше быть недобитым европейцем, чем гордым россиянином»: как люди отказываются от российской идентичности
«Людей били — не успевали стены перекрашивать». Как Новая Каховка «входила в состав России»
«Катись к своему папочке»: как живут дети, которые оказались никому не нужны после развода
«Проигравших расстреливают в упор». Как прививают патриотизм в «инновационном» татарстанском колледже, где погиб первокурсник
«Меня приговорили к голодной смерти». Как репрессии и штрафы по политическим статьям ломают жизни россиян с антивоенной позицией
«Оставьте мне право быть плохим психологом». Как токсичные специалисты калечат психику пациентов
«Пытаются угадать по лицу, каких взглядов собеседник»: как живут в России несогласные с войной люди
«Хвастаться нечем, кроме родины моей — России». История женщины, которая отдала войне сына и внука
Белые вороны и моббинг. Как работает травля во взрослых коллективах и как ей противостоять
«Вашу дочку забрали сотрудники ФСБ». Как в России давят на людей с оппозиционными и антивоенными взглядами через детей
Между больницей и бомбоубежищем. Как россиянка работает детским хирургом в Украине
«Ругайте ее побольше». Бывшие ученики православной гимназии «Горница» — о пережитом физическом и эмоциональном насилии
«Было ощущение, что я кладу голову в пасть льву»: как и почему возвращаются в РФ уехавшие после войны
«Не ебабельная». Как травят женщин из-за антивоенной позиции
«Я подлечу голову и вернусь туда». Рассказ добровольца, попавшего с войны в психиатрическую больницу
Фанаты войны: как футбольные хулиганы воюют в Украине
Словом и делом: как РПЦ жертвует войне деньги, амуницию и жизни
Ужас без конца. Что произошло за год войны — в историях журналистов «Черты», наших друзей и читателей
«У украинцев я хочу попросить прощения». Как фронтовой опыт сделал из тувинского солдата и его матери противников войны
«Я не могла сидеть и ждать двухсотого». Как женщина из Саратова добилась возвращения мужа с фронта
«Я — псих! Но сейчас уже исправился». Как дети из сиротских учреждений попадают в психиатрические больницы за трудное поведение
«В убийстве человека нет греха, как и на охоте»: рассказ ненца-оленевода, который едет воевать из-за долгов
«Кому-то надо сидеть, а кому-то охранять». История Ани, которая отбывала срок за наркотики в Кизеле и осталась там жить
«Понимал, что арестуют, был один вопрос — когда»: о политзаключенных 2022 года
«Его убили. Смиритесь». Как живут под бомбежками в Белгородской области
Забытые. «Черта» рассказывает о судьбах вывезенных из Украины людей, которые больше полугода живут в ПВР
Россиянок вербуют на войну. Интервью женщины, отправившейся в Украину, и рассказ о том, как устроен набор
Пацифик как знак невменяемости. Как работает судебная психиатрия в России
«Меня хотят превратить в овощ и стереть мою личность»: как в России пытаются «лечить» ЛГБТ-людей
Как Патимат стала Викторией. История девушки из Дагестана, сбежавшей от семьи к свободе
Степные затворницы: почему женщины уходят в монастырь
«Я — абьюзер». Как мужчины становятся авторами насилия?
Финальный протест. Как война в Украине стала причиной суицидов россиян