История российской нефти

Практически все экспортные газопроводы, построенные во времена  СССР («Уренгой - Помары - Ужгород», «Союз», «Прогресс», «Братство», «Сияние Севера» и ряд других), прошли по территории Украины. При этом экспортные магистрали не были изолированы от местных газораспределительных сетей и физически транзитный газ не отделялся от «внутреннего». Поэтому после распада Советского Союза Украине и России пришлось решать целый комплекс проблем, включая раздел газотранспортной сети, согласование условий транзита газа в Европу и создание системы контроля за отбором газа украинскими потребителями. Переговоры по этим вопросам заняли 8 месяцев, и в августе 1992 года было подписано первое межправительственное соглашение России и Украины о поставках природного газа и транзите газа через территорию Украины. По этому договору Россия обязалась поставлять для нужд Украины 70 млрд кубометров газа в год, а Украина обязалась транспортировать в Европу и Молдову 100 млрд кубометров газа в год.  Увы, ровно через год после подписания этого документа из-за хронических неплатежей «Газпром» ограничил поставки газа в Украину. Впрочем, вскоре конфликт был улажен, и через полгода, в феврале 1994 года, было подписано новое межправительственное соглашение, уже стратегического характера – сроком на 10 лет. Соглашение определяло объем поставок в Украину (50-70 млрд кубометров в год), европейский транзит через Украину (80-90 млрд кубометров в год) и транзит среднеазиатского газа в Украину по территории России (25-35 млрд кубометров в год). Коммерческие аспекты предполагалось согласовывать в рамках ежегодных ценовых соглашений. Особо оговаривался запрет реэкспорта. После этого наступил период относительной стабильности, «взорванной» уже во второй половине «нулевых» годов. 1 января 2006 года из-за неподписания ценового контракта «Газпром» уменьшил подачу газа в Украину на объем внутриукраинского потребления. Этот инцидент тут же назвали «газовой войной», а газ – «энергетическим оружием». Для урегулирования проблемы потребовалось три дня. 1 января 2009 года ситуация в точности повторилась, но для ее решения потребовалось значительно больше времени – почти три недели. Соответственно, с учетом того, что Украина не сократила объем внутреннего потребления, Центральная Европа столкнулась с острым дефицитом газа и начала не на шутку замерзать, что стало для многих ее жителей настоящим шоком. Для обхода проблемной Украины «Газпром» в 2012 году начал строительство экспортного газопровода «Южный поток» (South Stream) через Черное море в Болгарию и далее на высокомаржинальные рынки Греции,  Италии и Австрии. Впрочем, Евросоюз заблокировал этот проект. После «крымской весны» и «донбасского лета» 2014 года вопросы газоснабжения Украины и экспортного транзита газа через ее территорию стали глубоко политизированными. Тем не менее, как ни странно, никаких чрезвычайных происшествий на «газовом фронте» с тех пор не было – видимо, все участники процесса сделали правильные выводы из уроков суровой зимы 2009 года. Как результат, в конце 2019 года «Газпром» и «Нафтогаз Украины» урегулировали вопросы взаимных обязательств и подписали транзитное соглашение на очередное десятилетие. С Белоруссией газовый диалог развивался по другому сценарию, хотя и тут не обошлось без конфликтов. Наиболее острая ситуация возникла 31 декабря 2006 года, когда контракт на поставку и транзит газа на 2007 год был подписан… за 2 минуты до наступления нового года. В следующем году проблема была решена радикально – «Газпром» купил половину акций государственного газотранспортного оператора «Белтрансгаз», кстати, одного из самых прибыльных предприятий Белоруссии. В 2011 году все обширное хозяйство «Белтрансгаза» (8 региональных управлений, Мозырское подземное газохранилище, сеть автозаправочных газовых станций, Инженерно-технический центр, Молодечненское управление буровых работ и санаторий «Алеся») перешло в полную собственность «Газпрома», а предприятие сменило название на «Газпром трансгаз Беларусь».     

Начало «нулевых» годов «Газпром» отметил ударными стройками. В 2001 году в присутствии президента Путина было запущено в эксплуатацию уникальное Заполярное газоконденсатное месторождение, расположенное в 200 км  от Нового Уренгоя. Разбуривание и обустройство этого супергиганта с запасами 3,5 трлн кубометров газа и 80 млн тонн газоконденсата велись 35 лет! Но зато и результат вышел на славу – уже в 2004 году на месторождении из сеноманских залежей добывалось 100 млрд кубометров газа в год, а в 2013 году с освоением более глубоких валанжинских (или неокомских) горизонтов Заполярка вышла на полную проектную мощность - 130 млрд кубометров газа в год! Теперь это крупнейший в России газовый промысел.  

В начале 1992 года, уже в новой суверенной России, «Газпром» столкнулся с серьезнейшей угрозой: реформаторское правительство Бурбулиса – Гайдара вознамерилось реорганизовать газовую отрасль по подобию нефтяной - то есть, по принципу вертикальной интеграции. Это предполагало, помимо создания независимых газодобывающих и газоперерабатывающих предприятий, изъятие у «Газпрома» магистральной газовой трубы. С точки зрения газовых начальников, это было «покушением на основы», почти кощунством. «Газпром» на полную катушку включил немалый административный ресурс, и олицетворявший вышеупомянутое кощунство министр топлива и энергетики России Владимир Лопухин был снят с работы (причем, через голову его непосредственного начальника – первого вице-премьера Егора Гайдара), а вице-премьером по ТЭКу был назначен глава «Газпрома» Виктор Черномырдин, оставивший на газовом хозяйстве своего заместителя Рема Вяхирева.

8 августа 1989 года Совет Министров СССР принял постановление «Об образовании государственного газового концерна «Газпром». Текст документа получился довольно компактным, и, в отличие от многих других решений тогдашнего союзного правительства, каждое слово в нем в буквальном смысле золотое.  Главный смысл постановления - создание организационной-правовой конструкции, уникальной для советской экономики: «Газпром», де-факто сохраняя все функции отраслевого министерства, получил весьма широкие для того времени права и возможности госпредприятия - самостоятельный баланс, хозрасчет, самоуправление и  самофинансирование. Отдельным пунктом концерну предоставлялось право создать кэптивный коммерческий банк, чем «Газпром» и воспользовался год спустя, учредив действующий и поныне «Газпромбанк».

В феврале 1985 года в руководстве советского ТЭК произошла серьезная ротация с еще более серьезными последствиями. Первопричина резких кадровых изменений непонятна до сих пор. Министр нефтяной промышленности Герой Социалистического Труда Николай Мальцев, возглавлявший отрасль в течение почти 8 лет, был неожиданно снят с работы и досрочно, в 56-летнем возрасте, отправлен на пенсию (формально – за невыполнение годового плана по добыче нефти, реально – бог знает, за что). Вместо Мальцева нефтяную индустрию возглавил Василий Динков, министр газовой промышленности (еще одна неожиданность), которого, в свою очередь, сменил его заместитель Виктор Черномырдин.

К середине 90-х годов, когда основные нефтяные холдинги в России в целом уже сформировались, в нефтехимии царили разброд и шатание. Сравнительно небольшие предприятия, получившие свободу действий, но при этом выключенные из технологических цепочек, испытывали серьезные проблемы и с поставками сырья, и со сбытом готовой продукции. При этом в отрасли продолжался активный передел собственности, сопровождавшийся рейдерскими захватами и другими криминальными эксцессами.   

В ноябре-декабре 1995 года российское правительство провело 12 залоговых аукционов, получив кредиты нескольких коммерческих банков в обмен на крупные пакеты акций госпредприятий. Идею аукционов с целью пополнения бюджета выдвинул Владимир Потанин, возглавлявший тогда «ОНЭКСИМ-банк». Инициативу поддержали вице-премьеры Анатолий Чубайс и Олег Сосковец, курировал проведение аукционов глава Госкомимущества Альфред Кох. Юридическая процедура была прописана в указах президента России. В результате контрольные или блокирующие пакеты акций крупнейших металлургических и транспортных предприятий России перешли в частные руки. Очень заметным получился и «передел собственности» в нефтянке – в частности, контроль над «Сибнефтью» (в настоящее время – «Газпром нефть») получили структуры Бориса Березовского, ЮКОС присоединился к консорциуму банка «Менатеп» (основной владелец – Михаил Ходорковский), а «Сиданко» (впоследствии вошла в состав ТНК, а затем - «Роснефти») стала частью холдинга «Альфа-Групп». Величина переданных пакетов составила от 45 до 51%, стоимость сделок – от 100 до 159 млн долларов.  

При всей централизации государственного управления в СССР, единого ведомства, отвечавшего за нефтянку в целом, в стране не существовало: добычей занимался Миннефтепром, переработкой – Миннефтехимпром, сбытом - Госснаб.  Вопреки этой сложившейся «горизонтальной» схеме первый заместитель министра нефтяной промышленности СССР Вагит Алекперов, детально изучивший опыт западных нефтяных компаний (в том числе британской ВР и итальянской ENI-Agip), предложил объединить предприятия нефтяной отрасли вертикально, по технологической цепочке – «от скважины до бензоколонки». Еще одним аспектом стратегии, разработанной Алекперовым, был курс на создание крупных корпораций, концентрирующих значительные финансовые, материальные и человеческие ресурсы, необходимые для успешного конкурентоспособного развития.

Люди среднего и старшего поколения хорошо помнят принятую «при позднем Брежневе» и широко разрекламированную Продовольственную программу. Особенно запомнилось то, что чем больше говорили об этой программе, тем меньше становилось продуктов в магазинах.. Но мало кто знает, что, наряду с продовольственной, в СССР существовала и Энергетическая программа, реализовавшаяся в те же годы и, увы, с тем же успехом. Разработка программы началась в 1976 году, а через 7 лет она была принята. Тогдашний руководитель страны Юрий Андропов назвал программу «крупнейшим документом перспективного значения, своего рода ГОЭЛРО в современных условиях».

В начале 80-х годов в советской нефтянке начали нарастать кризисные явления. Годовые планы по добыче не выполнялись. Более того, по итогам 1984 года впервые за все послевоенные годы добыча нефти в стране сократилась – на 3,5 млн тонн. Да, на фоне общего объема добычи в 613 млн тонн это мизер, но тенденция была вполне тревожной.  

70-е годы были «золотыми» для советской нефтянки. Дела в экономике шли хорошо – предыдущая, 8-я, пятилетка, в ходе которой были проведены «косыгинские» реформы, повысившие хозяйственную самостоятельность и материальную заинтересованность предприятий, была, как считается, самой успешной советской пятилеткой.

В конце 50-х годов советская нефтянка вышла далеко за пределы национальных границ, помогая создавать и развивать нефтяную промышленность в странах так называемого «третьего мира». Основной формой участия советских нефтяников в развитии ТЭК развивающихся стран было выполнение работ на условиях генерального подряда. Масштабы этой работы постоянно росли, и поэтому в 1967 году было принято решение о создании мощной специализированной организации – Всесоюзного объединения  «Зарубежнефть». Через несколько лет «Зарубежнефть» вела контракты в 20 странах мира, в первую очередь, на Ближнем Востоке и в Северной Африке.  

Россия – родина танкерных перевозок нефти. Первые русские танкеры, замысленные Дмитрием Менделеевым, спроектированные Владимиром Шуховым и построенные на волжских верфях по заказу «Товарищества «Бранобель», определили важнейший тренд в мировой нефтянке. Недаром иностранцы в начале ХХ века называли танкерные перевозки нефти «русским способом».

Идея масштабного газового трубопроводного экспорта принадлежит основателю отечественной газовой отрасли Алексею Кортунову. Все началось в 1966 году, когда Кортунов поставил перед специалистами Мингазпрома задачу проработать вопрос выхода советского природного газа на европейский рынок, причем не только в социалистические, но и в капиталистические страны. Сначала к идее трансграничной прокачки газа с севера Тюменской области в Западную Европу отнеслись с большим недоверием. Прежде всего, озадачивала дальность расстояния транспортировки – более 5 тыс. км. Но и козыри у газовиков-энтузиастов были сильными – Советский Союз может получить большие объемы валютных поступлений, а также западных материалов и оборудования, необходимых для интенсивного развития исключительно капиталоемкой газовой отрасли. Кроме того, прокладка газовых магистралей в Западную Европу создаст благоприятные условия для газификации центральных и западных регионов СССР, а также стран «социалистической демократии».

Существенная активизация геологического изучения арктического шельфа произошла в 1979 году, когда в Мурманске был создан трест «Арктикморнефтегазразведка». Спустя два года трест приступил к работе и пробурил на Дресвянской площади в Печорском море первые две морские поисково-разведочные скважины. Бурение носило экспериментальный характер и осуществлялось с судна «Севастополь», переоборудованном в буровую платформу.

Поиски нефти и газа на шельфе Черного моря начались в 1968 году силами только что созданного треста «Черноморнефтегазпром» Министерства геологии СССР. Работа шла очень успешно - спустя год было открыто Голицынское газоконденсатное месторождения, для разработки которого на Херсонском судостроительном заводе была построена первая стационарная платформа. Первые геологоразведочные выходы на Балтийское море  относятся еще к началу 60-х годов, но активные исследования его акватории начались только в 1976 году с созданием «Петробалтик»,  совместного предприятия, учрежденного геологическими организациями СССР, ГДР и Польши. «Для разогрева» предприятие открыло нефтяное месторождение Schwedeneck… в акватории ФРГ (в Кильской бухте). Затем «ПетроБалтик» сосредоточилось на советском и польском шельфе, где пробурило 22 скважины и открыло 7 нефтегазовых месторождений – 4 в польской акватории, в пределах Лебской зоны, 3 – в советских территориальных водах, между городами  Балтийск и Нида, вдоль побережья Балтийской и Куршской кос.

Уже к концу 50-х годов сахалинским геологам стало ясно, что основные запасы углеводородов на Сахалине сосредоточены в прибрежной зоне Охотского моря. Первые шаги в изучении сахалинского шельфа на нефтегазоносность были сделаны в 1957 году Тихоокеанской комплексной геофизической экспедицией Академии наук СССР, которая выявила Одоптинскую антиклиналь, включающую Пильтун-Астохское поднятие. В 60-70-е годы на этом участке с берега под дно Охотского моря было пробурено несколько глубоких разведочных скважин с горизонтальным проложением.  Обнадеживающие результаты морских и прибрежных исследований послужили основой для переговоров СССР и Японии по совместной геологоразведке сахалинского шельфа. В 1972 году в Японии был создан специализированный консорциум Sakhalin Oil Development Company (Sodeco), а в 1975 году - подписано Генеральное соглашение между СССР и Японией, предусматривающее выделение крупных японских кредитов – порядка 150 млн долларов - на геологоразведочные нужды. Эти средства позволили советской стороне приобрести геофизическое оборудование для сейсморазведки и построить самоподъемную плавучую буровую установку «Оха». В 1976 году Тихоокеанская морская экспедиция «Южморгео» в сотрудничестве с французской геофизической компанией CGG со специального сейсмо-судна Orion Arctic провела сейсморазведку северо-восточного шельфа Сахалина. Затем к работе подключились советские суда «Мирный», «Поиск», «Искатель», принадлежавшие Дальневосточному морскому геофизическому тресту. На основе полученных данных с арендованной у американцев плавучей буровой установки Borgsten Dolphin на структуре Одопту-море была пробурена поисковая скважина. 6 октября 1977 года скважина дала фонтан нефти дебитом 150 тонн в сутки. Так была открыта «морская» нефть Сахалина.   

Первая специализированная структура по освоению морского нефтяного шельфа в СССР была создана в 1949 году, когда в структуре союзного Миннефтепрома появилось Главное управление по разведке и разработке морских месторождений нефти - Главморнефть. Начальником нового главка и одновременно заместителем министра стал Сабит Оруджев. В состав Главморнефти вошли объединение «Азморнефть», тресты «Дагнефть» и «Дагнефтегазразведка», Астраханский судостроительный завод «Красные баррикады» и Избергский ремонтно-механический завод. Спустя четверть века, в конце 70-х годов, о шельфе вспомнили снова. В то время на советском шельфе ежегодно добывалось 8 млн тонн нефти (из них 7 млн тонн – на Нефтяных Камнях), что составляло менее 1,5% общесоюзной добычи. При этом в мире в целом на шельфе добывалось 20% всей нефти. Отставание было налицо, и его требовалось наверстать.

Первый нефтяной район на территории нынешнего Казахстана - Доссор – Макат, расположенный примерно в 100 км к востоку от Гурьева (Атырау) сформировался еще до начала Первой Мировой войны. Здесь добывалась нефть очень высокого качества - легкая, малосернистая и низкопарафинистая. Фактически там начинали складываться контуры крупной нефтегазоносной провинции - Каспийско-Эмбинской. В 1926 году, уже при Советской власти, в этом же районе было открыто крупное нефтяное месторождение Косшагыл. Война помешала как следует разведать Каспийско-Эмбинскую провинцию, но уже начиная с 1949 года на обширной территории, включавшей плато Северный Устюрт и полуостров Мангышлак, началась активная геологоразведка.  Это дало впечатляющий эффект – в 1961 году здесь было открыто первое в Казахстане гигантское месторождение Узень, а ровно через полгода - крупное месторождение Жетыбай. Так был сформирован новый Южно-Мангышлакский нефтегазоносный район. Добыча нефти в Казахстане резко увеличилась, и по этому показателю республика вышла на второе место в Советском Союзе после РСФСР, обогнав Азербайджан и Украину.   

Мы уже отмечали, что в послевоенные годы основной акцент в развитии нефтяной промышленности Азербайджана был сделан на морские месторождения, в первую очередь – на Нефтяные Камни (Нефт Дашлары) с начальными извлекаемыми запасами более 200 млн тонн нефти.  Добыча на месторождении началась в 1951 году, и через 15 лет достигла пикового значения – 7,6 млн тонн нефти в год. Нефтяные Камни, дававшие большую часть азербайджанской нефти, стали крупнейшим в Европе морским нефтяным месторождением. Именно здесь впервые в стране и мире были отработаны многие офшорные технологии и создана первоклассная школа подготовки инженерно-технических и научных кадров для всех морских нефтепромыслов Советского Союза.  Успешное освоение Нефтяных Камней стало мощным драйвером геологического изучения Каспия. В 1965 году Бакинский судоремонтный завод «Каспморнефтефлота» построил первую в СССР плавучую установку для структурно-поискового бурения «Апшерон», которая стала оконтуривать крупный блок недавно открытых офшорных месторождений Бахар – Сангачал – Дуванны – Булла (ныне Хара-Зыря). Большая часть этих залежей, расположенных недалеко от побережья, было продолжением сухопутных месторождений. В течение следующих 10 лет все эти участки были введены в промышленную разработку.  

В 1964 году первые месторождения Западной Сибири – Шаим, Мегион и Усть-Балык – дали промышленную нефть, которая во время летней навигации была вывезена танкерами по Оби в Омск. По итогам следующего, 1965, года объем добычи западно-сибирской нефти вышел на знаковую планку - миллион тонн в год, что заставило ускоренными темпами создавать нефтетранспортную инфраструктуру, первенцем которой стал 400-километровый трубопровод Шаим - Тюмень. Параллельно велась активная геологоразведка, открывавшая крупные и даже гигантские месторождения – Мамонтовское, Аганское, Тазовское, Новопортовское, Варьеганское. Венцом усилий западно-сибирских геологов (а конкретно - Мегионской нефтеразведочной экспедиции под руководством Владимира Абазарова) в тот период стало открытие в июне 1965 года первого в Советском Союзе углеводородного супергиганта – легендарного Самотлора (в переводе с языка ханты это слово означает «мертвое озеро»).   

К середине 30-х годов прошлого века среди советских «нефтяных» геологов сложился относительный консенсус по поводу углеводородных перспектив Западной Сибири. В частности, в 1934 году академик Иван Губкин сказал:  «Я полагаю, что у нас на востоке Урала, по краю великой Западно-Сибирской депрессии, могут быть встречены структуры, благоприятные для скопления нефти». Пять лет спустя, уже после смерти Губкина, был издан приказ Наркомата нефтяной промышленности СССР «О расширении разведочных работ на нефть в Сибири». Приказ предписывал создать мощную геофизическую экспедицию с задачей оперативно, в течение года, изучить в Западной Сибири несколько участков общей площадью 500 тыс. кв. км и «подготовить районы и точки для глубокого роторного бурения на нефть».  К сожалению, начавшаяся война заставила свернуть эти работы, но как только в войне произошел необратимый перелом, в начале 1944 года, Наркомнефтепром совместно с Комитетом по делам геологии и Главсевморпути вернулся к западно-сибирской тематике. Совместный приказ трех ведомств поручал ВНИИнефти «выявить перспективы нефтеносности Западной Сибири и определить направление дальнейших геологоразведочных работ на нефть». 

В 1956 году было открыто крупнейшее в Средней Азии Газлинское месторождение в Бухарской области Узбекистана с запасами около 0,5 трлн кубометров газа. По инициативе руководителя Главгаза Алексея Кортунова в Газли впервые в СССР был создан сверхмощный, полностью автоматизированный промысел, включавший высокодебитные скважины и блочно-комплектные установки по подготовке и перекачке газа.

18 декабря 1958 года на проходившей в Праге X сессии Совета экономической взаимопомощи, объединявшего большинство стран социалистического лагеря, по инициативе советского лидера Никиты Хрущева было принято решение о строительстве магистрального нефтепровода из СССР в Польшу, ГДР, Чехословакию и Венгрию.  В соответствии с подписанными в следующем году межправительственными соглашениями, каждая страна, действуя в формате долевого участия, обязалась поставить для «стройки века» необходимые материалы, оборудование, машины, механизмы и трудовые ресурсы. Магистраль получила знаковое название – «Дружба».  

Многие эксперты считают днем рождения российской/советской газовой промышленности в ее современном понимании 11 июля 1946 года. В этот день, спустя всего год после Победы, вступил в строй первый в Советском Союзе и второй в мире «сверхдальний» (это официальная формулировка) магистральный газопровод Саратов - Москва.  

Мощный импульс строительству магистральных нефтепроводов дало развитие Волго-Уральской нефтегазоносной провинции, контуры которой определились в годы войны. Первенцем новой нефтетранспортной системы стал магистральный трубопровод Туймазы - Уфа протяженностью 182 км, пущенный в сентябре 1947 года. Вслед за этой магистралью появилась сеть трубопроводов, соединивших крупнейшие на тот момент нефтепромыслы и НПЗ Волго-Уральского региона – Туймазы, Бугуруслан, Шкапово, Бавлы, Карабаш, Ишимбай, Минибаево, Куйбышев, Саратов, Покровское, Сызрань. В начале 50-х годов в связи с пуском в эксплуатацию гигантского Ромашкинского месторождения в Татарии появились трассы, транспортирующие ромашкинскую нефть в Карабаш и Альметьевск, а оттуда – в Куйбышев (ныне Самара) и Горький (Нижний Новгород).

В послевоенный период в советской нефтянке, кроме ускоренного развития Волго-Уральской нефтегазоносной провинции, было еще несколько важных точек роста. Особое место среди них занимали каспийские морские нефтепромыслы. 

При всех героических усилиях советских нефтяников война нанесла огромный ущерб отрасли. Так, по итогам победного 1945 года было добыто 19,5 млн тонн нефти - на 38% меньше, чем в предвоенном 1940 году. Эксплуатационное бурение составляло менее двух третей от довоенного уровня, а выпуск нефтепромыслового оборудования снизился драматически, до 9% от показателя 1940 года. Этот минимум миниморум объяснялся тем, что все машиностроительные заводы были переведены на выпуск военной продукции. С нефтепереработкой дела обстояли тоже непросто – в частности, существенно затягивалось восстановление заводов, находившихся на оккупированной территории. Например, Одесский НПЗ вместо трех лет, предусмотренных планом, восстанавливался более 5 лет, поскольку в ходе эвакуации его основное оборудование было вывезено в Поволжье, а вся заводская инфраструктура, включая резервуарный парк - взорвана. В феврале 1946 года Сталин поставил перед отраслью перспективную задачу: «Нам нужно добиться того, чтобы наша промышленность могла производить ежегодно… до 60 млн тонн нефти. На это уйдет, пожалуй, три новых пятилетки, если не больше».

Мы продолжаем рассказ о работе советской нефтянки в годы войны. К июню 1941 года Советский Союз существенно превосходил Третий рейх по объему добычи нефти – наша страна производила 31 млн тонн нефти в год, в то время как Германия (с учетом фактического контроля над румынскими нефтепромыслами) - всего 7 млн тонн. Как и полвека назад, в советской нефтянке абсолютно доминировали бакинские промыслы, дававшие более 70% общесоюзной добычи: в 1941 году нефтяники Азербайджана дали стране 23,5 млн тонн нефти, что стало рекордом для нефтяной промышленности республики в советский период. С началом войны нефтяная отрасль СССР быстро перестроилась на военный лад. Конечно же, трудностей было очень много: резко ухудшилось материально-техническое снабжение, ввиду массовой мобилизации на фронт количество работающих сократилось почти вдвое. При этом непрерывно шла масштабная эвакуация предприятий с Украины и Северного Кавказа - на базе вывезенного оттуда оборудования были построены и укомплектованы НПЗ в Уфе, Ишимбае, Сызрани, Саратове и Краснокамске. Дефицит кадров восполняли женщины и подростки, а также так называемые «двухсотники» - работники, за смену выполнявшие не менее 200% нормы.

Важнейшим фактором топливного снабжения Советской армии в годы Второй Мировой войны были ленд-лизовские поставки, преимущественно, из США.  Особую значимость нефтяные поставки имели для обеспечения действий боевой истребительной и штурмовой авиации. Советские НПЗ производили много авиационного бензина (883 тыс. тонн в год по состоянию на 1940 год), но, увы, это топливо было низкооктановым - от 70 до 74. При этом именно высокое октановое число авиагорючего обеспечивает нужные боевые характеристики самолетов по скорости и маневренности, особенно, в воздушных боях на больших высотах.   

К сожалению, летом 1942 года, в преддверии решающих битв за Кавказ и Волгу, снабжение горючим Красной армии и советской оборонной промышленности снова, как и год назад, оказалось на грани срыва.    На этот раз основным поражающим фактором стала активность люфтваффе, перерезавшей основные маршруты поставок кавказской нефти. Так, нефтеналивной трафик по Волге был парализован плотным минированием речного фарватера (мины сбрасывались с самолетов), а железнодорожные перевозки по одноколейке Астрахань — Саратов, проходящей вдоль восточного берега Волги, были остановлены непрерывными бомбежками. Кроме того, огромный ущерб нанесло уничтожение с воздуха крупных нефтехранилищ.   

Лютая блокадная ленинградская зима 1941–1942 годов заставила Управление снабжения горючим Красной армии освоить еще одну важную науку. Доставка горючего по Дороге жизни, проложенной по льду Ладожского озера, не могла обеспечить потребности населения и промышленности огромного осажденного города, а также обороняющих его частей армии и Балтийского флота. В связи с этим в начале апреля 1942 года было принято неординарное решение о строительстве трубопровода через Ладогу (кстати, эту идею предложила первая в СССР женщина-водолаз, полковник-инженер Нина Соколова).

В начале тридцатых годов стало очевидно: современная война станет войной моторов. Моторы требуют топлива. Топливо требует соответствующей системы организации и поставки горючего в действующую армию. Рабоче-Крестьянская Красная армия была первой армией мира, создавшей отдельную Службу горючего. Это произошло в 1934 году благодаря комкору Николаю Мовчину (1896-1938), видному штабисту, увидевшему важность топливного обеспечения современных механизированных войск и сумевшего доказать это маршалам-кавалеристам, жившим воспоминаниями лихим атак времен Гражданской войны. Сначала в штабах всех военных округов появились отделы снабжения горючим, а спустя два года у системы военного нефтепродуктообеспечения появилась полноценная «голова» - в феврале 1936 года было создано самостоятельное Управление снабжения горючим (УСГ). Мовчин возглавлял службу первые 4 года, вплоть до своего ареста в период Большого террора. 

Жизнь Советского государства на всех этапах его развития была соткана из парадоксов. Вот только один из них (возможно, самый трагический). В конце 20-х годов в стране началось сворачивание НЭПа и массовая «скачкообразная» индустриализация, в первую очередь, в базовых отраслях промышленности, включая топливно-энергетический комплекс. Соответственно, в стране сразу же возник острый дефицит квалифицированных инженерно-технических кадров. Но как раз именно по этой, весьма тонкой, профессиональной прослойке был нанесен наиболее мощный удар репрессивного аппарата. 

1929 год называют «годом большого перелома», имея в виду развернувшуюся тогда коллективизацию сельского хозяйства. Но и для советской нефтянки этот год имел большое значение. Постановление ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 года «О реорганизации управления промышленностью» положила конец периоду НЭПа в советской нефтянке. В частности, была ликвидирована хозяйственная самостоятельность созданных в период НЭПа крупнейших добывающих трестов «Азнефть», «Грознефть», «Эмбанефть» и «Майнефть», которые в качестве структурных подразделений вошли в состав вновь созданного Всесоюзного объединения нефтяной промышленности – «Союзнефть». 

В отличие от других регионов СССР, освоение нефтяных богатств Автономной области коми-зырян (ныне – Республика Коми) было решено проводить исключительно руками заключенных. Решение о направлении в бассейн рек Ухта и Печора геологоразведочной экспедиции было принято весной 1929 года, еще до «исторического» постановления Политбюро ЦК ВКП(б) «Об использовании труда уголовно-заключенных», от которого принято отсчитывать историю создания ГУЛага как фундаментальной институции советского строя.

Открытие пермской нефти (а в более широком смысле – Волго-Уральской нефтегазоносной провинции) – событие в большой степени персонифицированное, связанное с именем профессора Павла Преображенского.

В 1918 году, пользуясь безвластием на окраинах бывшей Российской империи, японцы оккупировали северный Сахалин и организовали на захваченной территории нефтяной консорциум Khokushin Kai («Полярная звезда») с участием таких гигантов как Mitsubishi, Mitsui, Sumitomo, Okura и Kukhara. Серьезный подход к делу и крупные инвестиции дали быстрый результат – в 1921 году в районе нынешнего города Оха японцы начали промышленную добычу нефти. На промысле были пробурены несколько десятков скважин глубиной до одного километра. Чтобы СССР смог наладить свою добычу сахалинской нефти, требовалось провести самостоятельное геологическое исследование возвращенной части острова. Для этого в начале 1926 года на Сахалин из Москвы отправилась большая научная экспедиция, которую возглавил Николай Худяков, бывший офицер царской армии, в годы Гражданской войны перешедший на сторону большевиков.

Главным «лекарством» от разрухи, вызванной Гражданской войной, был НЭП – «новая экономическая политика». Стержнем этой политики был, как бы мы выразились сегодня, «регулируемый рынок».Для работы нефтяной отрасли были созданы тресты Азнефть, Грознефть, Эмбанефть, а для внешнетогровых операций в июле 1922 года был создан «Синдикат нефтяной промышленности», сокращенно — «Нефтесиндикат». О нем и поговорим.

Сразу же после окончания Гражданской войны, оценив плачевное состояние нефтепромыслов, большевики поняли, что без иностранных капиталовложений восстановить отечественную нефтянку будет весьма затруднительно.  Выступая на открытии Х съезда партии, Ленин заявил о важности нефтяных концессий: «Этот союз с государственными трестами других передовых стран совершенно необходим для нас вследствие того, что наш экономический кризис так глубок, что своими силами восстановить разрушенное хозяйство без оборудования и технической помощи из-за границы мы не сможем».

В конце 1919 года войска Красной армии под командованием Михаила Фрунзе захватили расположенные в Гурьевской губернии (ныне – Атырауская область Казахстана) Эмбинские нефтепромыслы с запасами сырой нефти в резервуарах в объеме более 200 тыс. тонн. В молодой Советской республике в тот период был острейший топливный кризис, вызванный Гражданской войной. Нефтеносные районы Северного Кавказа, Закавказья и Закаспия (Грозный, Майкоп, Баку, Челекен) были отрезаны от центра, и поэтому эмбинская нефть стала для Советской России поистине спасительной. 

Через полгода после революции, в ходе так называемой «красногвардейской атаки на капитал», председатель Совета народных комиссаров (по-старому говоря, Совета министров) Владимир Ульянов-Ленин подписал Декрет о национализации нефтяной промышленности. Нефтянка национализировалась «в общем порядке», как и все другие базовые отрасли промышленности. Как это было и что из этого вышло.

Летом 1918 года британские корабли вошли в Мурманск, Архангельск, Ревель (нынешний Таллин), Севастополь, Батуми, Баку и Владивосток. В советских учебниках истории говорилось по этому поводу: «Войска четырнадцати государств Антанты вместе с белыми армиями пытались задушить молодую Советскую республику».  Да, наверно, такая задача ставилась, но все же основной целью англичан было недопущение в стратегические пункты главного врага — немцев. А вторжение на юг бывшей Российской империи было обусловлено только одним — стремлением взять под контроль бакинскую нефть.

1 августа 1914 года Германия объявила России войну. Россия была к войне не готова. Это касалось и вопросов снабжения армии горючим. Несмотря на фактическое прекращение экспорта нефтепродуктов, стали ощущаться дефицит и дороговизна топлива. В связи с чрезвычайными условиями военных действий необходимо было наладить правительственный контроль поставок нефтепродуктов, о чем и повествует этот эпизод.В заставке использована музыка:Discovery by Scott Buckley | https://soundcloud.com/scottbuckleyMusic promoted by https://www.free-stock-music.comCreative Commons / Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/

Хотя первая нефтяная скважина на территории нынешней России была пробурена на территории Кубани, первые 40 лет добыча в регионе шла ни шатко, ни валко. Но когда за дело взялся выдающийся геолог, а затем подключились крупные инвесторы, в том числе иностранные, ситуация кардинально изменилась.

Восточный берег Каспия давно находился в «зоне особого внимания» российских географов и геологов, но, в отличие от Баку, этот регион раскрывал свои огромные богатства неохотно — промышленная добыча нефти здесь началась только в самом конце 19 века.В заставке использована музыка:Discovery by Scott Buckley | https://soundcloud.com/scottbuckleyMusic promoted by https://www.free-stock-music.comCreative Commons / Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/

Крупнейшим территориальным приобретением Российской империи во второй половине 19 века стало поэтапное присоединение Средней Азии. И не будет преувеличением сказать, что сразу же вслед за российскими военными на эту древнюю землю пришли геологи и промысловики.Как всегда, прочитать текст эпизода можно на сайте neftianka.ru, посмотреть соотвеетствующее видео — в YoutubeВ заставке использована музыка:Discovery by Scott Buckley | https://soundcloud.com/scottbuckleyMusic promoted by https://www.free-stock-music.comCreative Commons / Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/

Абсолютное «нефтяное первенство» Баку в дореволюционной России оспорить было невозможно, но вот за второе место побороться стоило. К концу 19-го века «серебро» на нефтяном «пьедестале почета» уверенно завоевали грозненские промыслы. И об этом наш сегодняшний рассказ.Как всегда, прочитать текст эпизода можно на сайте neftianka.ru, посмотреть соотвеетствующее видео — в YoutubeВ заставке использована музыка:Discovery by Scott Buckley | https://soundcloud.com/scottbuckleyMusic promoted by https://www.free-stock-music.comCreative Commons / Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/

Конец 19-го века для России ознаменовался настоящим нефтяным бумом — нефть искали везде, где только можно — от Камчатки до Привислинского края. Ну, а как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Так что, нашли нефть и на Дальнем Востоке.В этом выпуске Григорий Волчек расскажет о первых шагах нефтянки на острове Сахалин.Как всегда, прочитать текст эпизода можно на сайте nftianka.ru, посмотреть соотвеетствующее видео — в YoutubeВ заставке использована музыка:Discovery by Scott Buckley | https://soundcloud.com/scottbuckleyMusic promoted by https://www.free-stock-music.comCreative Commons / Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/

Сегодня у нас особый эпизод, который не входит в серию «История российской нефти», хотя, безусловно, имеет к ней отношение. В этом выпуске Григорий Волчек расскажет о выдающихся женщинах, которые во многом изменили лицо нефтегазовой отрасли, и не только в России.С Международным женским днём, дорогие слушатели!