ВИРШИ ДУШИ НАВЫВОРОТ

Новогодняя мини-сказочка.

Все совокупности поступков, От вздоха первого и до исхода, На мышцах душ безмерно хрупких, Нас от реальности уводят. Чрезвычайно требуем ответов, Задравши головы на небо, К тому, кого для нас и нету, Смешно... наследники дулебов... Но ведь и я прошу челом о землю, Яви, Господь, мне неба милость: Что бы всё то, что душу щиплет, Мне во плоти своей явилось. Нельзя заставить полюбить, Даже всевышним повеленьем. Но можешь ты благословить Меня на трезвость рассуждений. Благодарю, я это получил, Усвоил крепко и надолго, Что всё, чтоб я не попросил, Даётся мне с иного толка. Я поздно счастье испытал Любви прекрасной, откровенной. Ты снова всё не так мне дал, Раз я несчастней всей вселенной. Не буду больше падать ниц, Просить тебя, чело ронять, Я не могу снести границ Тобою данных. Я опять Крутиться буду в твоих рамках, Мечтать о большей благодати, Болтаться на предельных лямках, И впредь давать, что могу дать ей. И может быть, ей явишь ты Порывы новых ощущений. И воплотятся все мечты, Что я безудержно лелею.

Никак не забыть, отключить эту дерзкую боль, Что терзает ранение, на свежее сыпля соль! На мягкое, рваное, нежное мясо души. Жизнь воспалённую помножить спешит на ноль! Вы видали как бьётся заяц нулёвку приняв? Как вертится серый в колючем кусте застряв? Грязную поднимая с кукурузного поля пыль. Вроде живой, но считай уже жизнь свою потеряв. В доме моём вибрируют стены, гудят. Холодным и пыльным меня задушить хотят. Нельзя мне взять покинуть их и уйти. Так мне устои и правила жизни твердят. Как же эту тугую связку узлов расплести? Как эту пробку на нерегулируемом развести? Регулировщика в этих делах нет. Стоило бы его уж давно изобрести. И я бы издал дикий серого волка вой, Уйдя в бесшабашный и долгий запой. Чтоб обнулиться и заново всё начать. Чтоб не добил повседневностью этот застой. Но не волк я, а заяц трусливый полуживой. Путь выбираю от страха самый простой. Нельзя ничего в этой жизни менять. Смирись и прими свою карму, косой.

Снова закат съел свет, значит Снова в себя я себя спрячу. Всё настроение дня зачем-то Скрывается иссини черным цветом. Как победить, побороть чёрный, И запустить в грудь луч скромный? Как открестить от себя темень? Это отчаянья высшая степень! Снова бегут по ладам пальцы, Чтоб изложить начертать вкратце, То, что в порожнюю жизнь тратит, Что под ребро на больное гадит. В глотку не лезет стакан горькой. Пью я её через воронку. Льётся горечь в меня недовольно, Но с ней или без - жить больно. В зеркале заднего вижу радость. За ветровым впереди - гадость! Акселератор в пол, не важно. В груди, как за окном влажно.

Признал себя я неимущим правды, Я несоленый суп чужих затей, Герой посредственной аркады. Чьей волей спутанных сетей? Не поклоненью современным нравам, Не боголепству низменных вершин. Я лишь хочу себе остаться правым, Себе и мыслям спутанным своим. Но и они же не всегда верны в маршрутах - Ведут меня в запутанные тропы. Где на участках частных сервитутов Стопчу до мозжечка свои я стопы. И не пойму того, что мне доступно, Потоки мыслей как табун коней. И от бессилия в душе поскудно, И от отсутствия невычурных идей.

И вновь который день кипит победа чувства. Который раз подряд они одолевают буйством. Так хочется летать, порхать как мотылёк! Но вновь церёшка слепо полетит на огонёк. И ни опасность смерти или травматизма Не остановит скачки сердца в фанатизме. Лети, лети несчастный мотылёк, порхая, Живи короткий миг, судьбы своей не зная - Сгореть в пожарище эмоций как на огне свечи. А потерявши крылья плачь, рыдай, кричи! Но не жалей о прошлом, реалии прими достойно, Пусть даже если на душе невыносимо больно. А больно будет, ты поверь, я точно знаю! Я, как и ты над огоньком порхаю… Останется тебе лишь жить приятным, теплым прошлым, Каким бы не виднелось будущее тошным. Ты мог бы этого и вовсе избежать, Не погружаясь в прошлом в чувства благодать. Но без него ты был бы просто не живой душой. Остался бы обычной бабочкой простой.

К твоим ногам ладони брошу, Ступай смелее - я тропинка. Ты для меня совсем не ноша! Ты как перо или пушинка. Я на не самых сильных мышцах Своих смогу тебя нести В моря, где не пройдут эсминцы, В лазурь, где ястреб не летит. Там на краю высоких скал Мотая ножками в обрыве Присели, я б тебя обнял, И мы бы там про всё забыли. Вдыхая ароматы тел, Затрепетали б наши души. А в небе сокол бы смотрел, Чтобы покой наш не нарушил Никто, никак и нипочём, В такой момент преступно это. А мы с тобой к плечу плечом Стихом бы стали у поэта. Он написал бы всё про нас. Про то как глаз не отрывая Поцеловал... Отозвалась, Себя любви приоткрывая. Впустив меня в свой тёплый мир, Позволив полюбить безмерно, Зашив бессчётность сердца дыр, Наполнив радостью несметной, Я был тобою исцелён - Твоим величием души, Её теплом. Я так влюблён! Пиши поэт про нас, пиши!

В чёрную бездну, во мрачную хмарь Неси на себе меня мерзкая тварь Аллюрным галопом в зловоний пучину, Оставь меня там и пусть я там сгину! Химера, пытай и рви моё сердце, Сыпь на рану открытую перцем. Гони же быстрее! Нужно поддать! Гони же! Гони же и брось умирать! Мне муки твои почти как щекотка, Меня всё-равно изничтожит сухотка. Там наверху всё одно нету жизни, Там под грудиной черви и слизни. Без Неё я теперь совсем неживой! Всего меня изорви и зарой, Эустому во мне посади для Неё, Пусть хоть так расцветёт сердце мое...

В глазах твоих скачут искорки страха, Я тебя обниму и крыльями взмахом Подниму в облака, туда, где повыше, Пусть под нами плывут серые крыши. Ветер треплет тебе ласково локон, Ты покрепче прижмись, я защитный твой кокон. Я тебя понесу в неизвестные дали, Где ни я и ни ты никогда не бывали. Там в далёком краю, у соснового леса, Я построил избушку для жизни без стрессов. Рядом озеро будет, и полянка с цветами, А вдали пики гор со снегами и льдами. Опущу осторожно тебя на цветочки, Ты вдохнёшь свежий воздух, встав на носочки. И лаская траву своим ангельским шлейфом, Проплывешь по полянке к озеру дрейфом. И плеская в водичке озера ножки, Ручкой в губки кладёшь ежевику с морошкой. Можешь так просидеть до звёздной до ночи, И я останусь с тобой, если только захочешь.

Не спица, а штык. Картуз, а не шляпка. Не чулочки, а жёсткие краги. Не бант в волосах, А шеврон в рукаве — «Череп адамов» и шпаги. Тонкие рученьки Держат не клатч, Держат они «Арисака»! Им бы милым дома Деток качать, А не с криком «ура» в атаку. Это русский позор — Героизм на плечах... Женских, тоненьких, хрупких. Чтоб с окопов поднять, Тех, кто должен стоять, За Россию и за всех русских! Поражённая Русь Революций чумой — «Роберспьерской» заразной уродиной! Души обмануты Русских солдат - Не хотят защищать свою Родину! Отхлестал по щекам, Застыдил и поднял, Ободрил как скотину плетью! Ватагой юных принцесс, Добровольцев девчат — Батальон женской смерти...

Если бы я смог собрать цветок Из лучших зон твоего тела, И посадить, чтоб дал росток, Я бы им весь наш мир засеял. Ничто не стало бы милей Полей в его прекрасном цвете, Клумб городских, садов, алей Я среди них тебя бы встретил. И я с тобою на руках Прошёл бы много километров. Мы искупались бы в цветах, Ладошки подставляя ветру. Чтоб лепестки ласкали нежно Твои прекрасные ладошки, А запах их весенне свежий Сведёт с ума тебя как кошку. И ты как ласковый котёнок, Подставив носик аромату, Вдохнёшь его непринуждённо Цветными вкусами богатый. И каждый, кто сюда ступает, Воздушным чувствует себя, Любовью сердце закипает В цветенье имени тебя.

Травит и душит чёрная злоба. Ржавчиной режет с нажимом особым. Вяжет и давит стальными цепями, Сушит меня мрачными днями. Мне злости такой на себя не снести, И на других нельзя отнести… А она всё бурлит, и так злобно дышит, В душе моей яростью тварь эта дрыщет! Барахтаюсь в ней как жаба в болоте, Как в массах компостных. Я так измотан! Откройте мне дверь, дайте я выйду, Или окно, мне всё равно - прыгну! Чем выше - тем лучше. Чтоб наверняка Размазало оземь меня дурака. Я больше капризы терпеть не могу Судьбины подлючной! Отстань! Убегу! Убегу я туда, где пусто и тихо, Туда, где нет места психованным вихрям. Там, где я лягу и буду лежать, И строчками чёркать большую тетрадь. Я злобу свою оставлю в миру, Зачем она мне, когда я умру? И все свои муки на лист изложу, Про самое тайное честно скажу. Пусть после меня найдут фолиант. Кто это чёркал? Графоман дилетант? Но мне и вовсе будет плевать, Пусть почитают, чего мне терять?