Episodes
-
Александра Азарх-Грановская. О Марке Шагале
«Рядом спал сторож… Его звали Эфроим. Невероятный дурак. И он всегда, когда Шагал писал свои полотна, он стоял и смеялся. А Шагал спрашивал: „А над чем ты смеешься?“ И Эфроим ему отвечал: „Не знаю, что смешнее: вы или то, что вы делаете“», — вспоминает Александра Азарх-Грановская в пятой беседе....
-
Александра Азарх-Грановская. О еврейском театре вообще и о ГОСЕТе в частности
Четвертая беседа с театральным режиссером и педагогом Александрой Азарх-Грановской посвящена истории еврейского театра в целом и Государственного еврейского театра в частности. Собеседница Виктора Дувакина приводит собственную версию становления еврейского театра, транслируя распространенное…
more -
Василий Комардёнков. О добром Маяковском и зернышках кофе между камней мостовой
Беседа с Василием Петровичем Комардёнковым продолжается воспоминаниями о Владимире Маяковском. Комардёнков вспоминает поэта за бильярдом, во время заседаний Института художественной культуры и во Всероссийском союзе поэтов. Беседа содержит так же удивительные воспоминания о Москве рубежа 1910-х —...
-
Александра Азарх-Грановская. О двух встречах с Гумилевым и о том, как Бабель в Париже подглядывал за французами
В третьей беседе театральный режиссер Александра Азарх-Грановская рассказывает о двух своих встречах с поэтом Николаем Гумилевым. Первая состоялась 30 августа 1918 года, в день убийства Урицкого, на премьере спектакля Алексея Грановского «Макбет» в «Театре трагедии». Вторая встреча произошла в...
-
Сергей Макашин. «Ныне отпущаеши раба твоего»: послевоенные чудеса, вынужденная реабилитация и архив Герцена
В послевоенных воспоминаниях Сергея Макашина драматизм личной судьбы приобретает буквально библейский оттенок. Он неоднократно повторяет слово «чудо», рассказывая о неслучайных спасительных случайностях, которые спасали в советской действительности человека, вернувшегося с войны, у которого,...
-
Александра Азарх-Грановская. Об отталкивающей среде в доме Бриков, Якове Блюмкине и постановке «Мистерии-Буфф» на немецком
В оригиналах записи второй беседы с театральным режиссером и педагогом Александрой Азарх-Грановской также был обнаружен довольно любопытный ранее не опубликованный фрагмент. Он посвящен атмосфере в доме Осипа и Лилии Бриков в Водопьяном переулке: по словам Азарх-Грановской, в этом доме...
-
Василий Комардёнков. «Я надеялся на одно: что все это пригодится для макетов»
Первая беседа с художником Василием Петровичем Комардёнковым — о «волшебном мире» и его добром швейцаре, «буйной молодежи» на Кузнецком и несостоявшейся площадной постановке.Комардёнков вспоминает, как в детстве его тянуло в комнаты с театральными декорациями. Практически сбежав из зубоврачебной...
-
Александра Азарх-Грановская. О том, как отбивалась от ухаживаний Маяковского, и об одной бывшей своего мужа. Часть 2.
Почти с самого начала, в день беседы 8 июля 1968 года, между Виктором Дувакиным и театральным режиссером Александрой Азарх-Грановской устанавливаются очень доверительные отношения. Собеседница открыто рассказывает, как отвергла ухаживания Маяковского и как он на это отреагировал, делится своей...
-
Александра Азарх-Грановская. О том, как отбивалась от ухаживаний Маяковского, и об одной бывшей своего мужа. Часть 1.
Почти с самого начала, в день беседы 8 июля 1968 года, между Виктором Дувакиным и театральным режиссером Александрой Азарх-Грановской устанавливаются очень доверительные отношения. Собеседница открыто рассказывает, как отвергла ухаживания Маяковского и как он на это отреагировал, делится своей...
-
Глеб Добровольский. «Мне всегда было интересно жить»: об уроках университета
Четвертая беседа с почвоведом Глебом Всеволодовичем Добровольским посвящена третьему тридцатилетию его жизни — годам интенсивной работы в университете, академической деятельности и многочисленным экспедициям. Говоря о своих путешествиях, Добровольский рассказывает о впечатлениях от Сибирских…
more -
Глеб Добровольский. «Несмотря на то, что кругом еще была разруха, я испытывал счастье!»
В третьей беседе почвовед Глеб Всеволодович Добровольский вспоминает, как вернулся в науку после семи военных лет. Тогда началась его «творческая научная жизнь», состоявшая и из полевой работы — исследования почв по всему Советскому Союзу, и из преподавания в МГУ. В 1970 году Добровольский,...
-
Олег Широков, Аида Широкова. О гениальном и бескомпромиссном Алексее Лосеве
Как из Сталина и Жданова получается Лосев и в каком городе случилась хамская революция? В третьей беседе с лингвистом Олегом Широковым принимает участие его жена и коллега — лингвист Аида Широкова. Они рассказывают об Алексее Лосеве, его быте, взглядах на религию и марксизм, грузовике, набитом...
-
Марина Свидерская. «Серая масса отличников», Лазарев, Виппер и ведро молодого вина
В этой беседе Марина Свидерская продолжает рассказ о том, как разочарование в театральной карьере почти случайно привело ее в искусствоведение. Она вспоминает, как поступала на истфак МГУ и оказалась в пестрой компании «искусствоведов поневоле» — начинающих музыкантов, несостоявшихся филологов,...
-
Арий Ротницкий, Анна Ротницкая. О еврействе Фета, инсульте Каменского и поисках могилы Багрицкого
В седьмой беседе Арий Ротницкий продолжает вспоминать о писателях, поэтах и их родственниках, с которыми сталкивался за время своей долгой карьеры в Литфонде, демонстрируя удивительную для почти девяностолетнего человека память на имена, места и события. Он рассказывает, как присутствовал при...
-
Сергей Макашин. Освобожденная Прага, лекции Вячеслава Иванова и фальшивый Репин
В вомьмой беседе Сергей Макашин завершает рассказ о войне и, поскольку со времени предыдущей записи прошло около четырех месяцев, несколько эпизодов он пересказывает заново, добавляя детали. Воспоминания Макашина предельно контрастны: красота Саксонской Швейцарии и ужас концлагеря со рвом,...
-
Сергей Макашин. Баланда с землей, деревянные сабо и белые простыни Дрездена
В этой, седьмой, беседе Сергей Макашин продолжает тяжелый рассказ о немецком лагере для военнопленных Stalag IV-B, куда он попал раненым осенью 1944 года. Случайно принятый за француза, Макашин оказался во французском лазарете, где ему спасли ногу, а, возможно, и жизнь. В советской части лагеря...
-
Арий Ротницкий, Анна Ротницкая. О последних днях Фадеева и эвакуации московских писателей в Узбекистан в 1941 году
В шестой беседе Арий Ротницкий продолжает рассказывать об известных писателях, поэтах и их родственниках, с которыми ему довелось познакомиться за годы своей долгой работы в Литфонде. Он много времени уделяет Александру Фадееву, последним годам его жизни, смерти и похоронам. Говорит он и о...
-
Олег Гребенщиков. Об эвакуации из Новороссийска, эмигрантском Белграде, работе в Праге и репатриации в СССР
В первой беседе Олег Гребенщиков и Виктор Дувакин намечают темы для будущих встреч, осторожно обходя опасные эпизоды биографии: генеральскую службу отца, его участие в Добровольческой армии и годы Гражданской войны. Гребенщиков вспоминает как после эмигрантских скитаний семья оказалась в…
more -
Глеб Добровольский. О подвиге жены и шести годах армии вместо аспирантуры
Вторая беседа с Глебом Всеволодовичем Добровольским — об МГУ, армии и любви. Добровольский вспоминает учебу на почвенно-географическом (а позже — геолого-почвенном) факультете, ярких преподавателей, атмосферу дружбы и взаимопомощи среди студентов. После поступления в аспирантуру в 1939 году...
-
Глеб Добровольский. «Я застал еще время, когда отживал свои годы XIX век в деревне»
Почвовед Глеб Всеволодович Добровольский разделял свою жизнь на три больших этапа: юношеские учебные годы, период исследовательского становления и время напряженной академической работы. В первой беседе Добровольский обращается к этапу детства и юности. Он вспоминает атмосферу домов своих дедушек…
more -
Сергей Макашин. Архив Некрасова, допросы на Лубянке и немецкий лагерь Саласпилс
В шестой беседе с Сергеем Макашиным сплетены две принципиально разные главы его жизни. Одна связана с предвоенной работой над некрасовскими томами «Литературного наследства», сложными отношениями с Корнеем Чуковским и началом работы над бунинским томом. Вторая, трагическая и абсурдная, началась с...
-
Маргарита Эглит. «В аспирантуре я наконец-то открыла глаза на мир уже по-настоящему»
Первая и единственная беседа с Маргаритой Эглит посвящена механико-математическому факультету МГУ. Среди преподавателей, которых вспоминает Эглит, легенды мехмата — Андрей Колмогров, однажды передумавший отчислять студентов-бунтовщиков и Леонид Седов, удивляющийся, как можно не заниматься...
-
Олег Широков. О главных учителях и их влиянии — научном и человеческом
Вторая беседа с лингвистом Олегом Широковым посвящена его учителям и разным традициям преподавания — от «сельского просветителя» Ивана Фокина из деревни Гора-Новосёлка до больших ученых, профессоров филфака МГУ — Алексея Лосева, Александра Реформатского, Бориса Горнунга, Михаила Петерсона, Петра...
-
Игорь Пальмин. «Я любил быть ничейным»
В первой беседе Игорь Пальмин рассказывает о родителях-актерах, их кочевой жизни и о том, как рано стало ясно, что он непригоден к публичной профессии. Вспоминает довоенные Таганрог и Воронеж, начало войны, первые пережитые бомбежки, эвакуацию и возвращение к мирной жизни. Рассказывает об опасных...
-
Арий Ротницкий. Поручите это Арию Давидовичу…
В пятой беседе Арий Ротницкий продолжает рассказывать о писателях, поэтах и их потомках, с которыми ему доводилось встречаться за долгое время работы в Литературном фонде. На этот раз он вспоминает о том, как отдыхал вместе с Константином Паустовским. От рассказа о Паустовском переходит к…
more -
Михаил Островский. «Мне только не хватало детей композиторов!» Воспоминания о Вере Самсоновой
В основе этой беседы рассказ академика Михаила Островского о его учителе, Вере Георгиевне Самсоновой, личности уникальной и почти забытой, ставшей связующим звеном между несколькими научными эпохами. Ее жизнь — срез истории отечественной науки XX века: работа в Государственном оптическом…
more -
Ангелина Щекин-Кротова. «Вы пришли не в лавку маршана»: как показывать искусство иностранцам
В четвертой, заключительной, беседе Ангелина Васильевна, не без должных преувеличений, рассказывает о зарубежных ценителях, стремившихся приобрести полотна Фалька уже после его смерти. Так, итальянский писатель Карло Леви, прославившийся книгой «Христос остановился в Эболи», с таким восхищением...
-
Ангелина Щекин-Кротова. «У тебя будет смысл жизни — служить гению»
В третьей беседе Ангелина Щекин-Кротова обсуждает с Дувакиным гостей, которые бывали в мастерской Фалька и служили моделями его портретов. Среди них: поэтесса Ксения Некрасова, с «первобытной» цельностью и народной простотой, которая противопоставляется Щекин-Кротовой интеллектуальной традиции...
-
Сергей Макашин. «Писатели выглядят страшными реакционерами»: Ромен Роллан, Андре Жид и другие французы
В пятой беседе Сергей Макашин рассказывает о создании трехтомника «Русская культура и Франция» для серии «Литературное наследство». Это история началась с абсурдного фейка в западной газете о кутежах большевиков в украинской Верховне, имении Бальзака, а вылилась в фундаментальный труд,...
-
Арий Ротницкий. О возвращении Куприна в СССР, застолье у Серафимовича и помощи потомкам Пушкина
В четвертой беседе Арий Ротницкий продолжает рассказ о писателях и их близких, с которыми познакомился в годы работы в Литфонде. Он вспоминает Александра Серафимовича и его жену Феклу Родионовну, Викентия Вересаева, Степана Скитальца, Алексея Новикова-Прибоя, Николая Телешова, а также потомков...
-
Арий Ротницкий. О том, как слушал Ленина, кормил советских писателей и выбирал памятники для Новодевичьего кладбища
Третью беседу Арий Ротницкий начинает с повествования о том, как в 1917 году устраивал праздник для двадцати пяти тысяч тульских детей. Это грандиозное городское событие стало его первым шагом в советской карьере. Он вспоминает, как слушал Ленина на Съезде по школьной и внешкольной работе в 1919...
-
Олег Широков. О Лубянке, Бутырке, Казанке и интеллигентных людях
Первая беседа с Олегом Широковым состоит преимущественно из рассказа о тюремных больницах Бутырской и Казанской тюрем 1944–1945 годов. Не успев закончить школу, Широков попал под следствие политической статье и оказался на свободе спустя лишь два с половиной года. Он вспоминает окружавших его...
-
Николай Марфенин. «То, что я получил с детства, — свобода и инициатива»
В беседе зоолог Николай Марфенин вспоминает о быте ведомственного дома на набережной Горького и дачной жизни большой семьи, современном подходе к обучению дошкольников и занятиях в Московском детском речном пароходстве. От дополнительных занятий пришлось отказаться после поступления в...
-
Сергей Макашин. Гёте как филистер, «печать рапповщины» и мартиролог литературоведов
Четвертая беседа с Сергеем Макашиным посвящена его работе 1930-х годов. Макашин вспоминает как сугубо академическое «Литературное наследство» стало полем битвы между рапповскими идеями и высоким литературоведением, представители которого были вскоре репрессированы вместе со своими оппонентами. И...
-
Арий Ротницкий, Анна Ротницкая. О том, как возил пятьсот детей в гости к Льву Толстому
Во второй беседе педагог Арий Ротницкий рассказывает о том, как в 1907 году организовал экскурсию для тульских детей в имение Льва Толстого. Это было крайне сложное предприятие, учитывая особенность «контингента» и «логистику»: около пятисот разновозрастных детей нужно было перевезти на…
more -
Арий Ротницкий, Анна Ротницкая. О черте оседлости и сиропитательном отделении при Тульской земской больнице
Виктор Дувакин не случайно в первой же фразе называет Ария Ротницкого большой поживой. Это человек, за свою почти столетнюю жизнь видевший очень многое и очень многих. Еще в 1907 году он устраивал поездку тульских школьников в имение к Льву Толстому, а потом и сам был удостоен встречи с…
more -
Сергей Макашин. Как Салтыков-Щедрин стал любимым писателем Ленина и Сталина
В третьей беседе Сергей Макашин рассказывает о первых годах серии «Литературное наследство», о времени, когда старые большевики стояли во главе советского литературоведения и дискутировали о методах народников накануне эпохи Большого террора. Салтыков-Щедрин с его горькой иронией очередной раз…
more -
Сергей Макашин. «Это было сосредоточение belle fleur русской советской интеллигенции»
Во второй беседе Сергей Макашин рассказывает об этнологическом факультете МГУ 1920-х и своей работе в редакции только созданной Большой советской энциклопедии. Он вспоминает о том, как был устроен рабочий процесс в Энциклопедии: об утренних визитах к Анатолию Луначарскому, прогулках с Вячеславом...
-
Сергей Макашин. «Почему-то считается, что писателем может быть, собственно, каждый грамотный человек»
Первая беседа с Сергеем Макашиным начинается с рассказа о провале экзамена по музыке, который обозначил начало профессиональных занятий литературой — дела жизни рассказчика. Встреча с Валерием Брюсовым и поступление в созданный им ИФЛИ стали удачей в жизни молодого музыканта с непролетарским...
-
Иван Гронский. «Сталин прямо говорил: „Нам надо избегать репрессий. Они нам ничего не дадут“»
В четвертой и заключительной беседе Иван Гронский затрагивает целый ряд важнейших тем российской и международной культурной политики и политики в целом. Во-первых, говорит о внутренней борьбе внутри коллектива газеты «Известия» после внезапной смерти ее главного редактора Ивана…
more -
Мария Волошина. «Я не могу раздеться при роялях!»
Грациозность Макса, эгоизм одаренных людей и Александр Грин, спущенный с лестницы. Во второй беседе Мария Волошина вспоминает о гостях их с мужем коктебельского дома: объясняет, почему не ладила с Мариной Цветаевой, и рассказывает, кого из знакомых Макс Волошин ценил особенно высоко. Часть...
-
Иван Гронский. «Я спал часа два-три в сутки в течение примерно пятнадцати лет»
Как и предыдущие, эта беседа с видным советским партийным деятелем Иваном Гронским полна подробностей о самых разных выдающихся людях 1920–1930-х годов — политиках, писателях, поэтах и актерах. Большая часть разговора посвящена тому, как происходило зарождение концепции социалистического…
more -
Леонид Варпаховский. О капустниках в «Летучей мыши», общении с Мейерхольдом и несостоявшемся романе между матерью и Маяковским
Заключительная беседа Виктора Дувакина и театрального режиссера Леонида Варпаховского состоялась через полгода после предыдущей, поэтому собеседники начали разговор с дополнений. Варпаховский долго собирается с мыслями, прежде чем начать говорить о несостоявшемся романе между Владимиром…
more -
Мария Волошина. О себе, Максе Волошине и подлинной сущности каждого
Первая беседа с Марией Волошиной начинается с рассказа о ее семье — бабушке-начетчице, матери-раскольнице и отце-католике, который ради женитьбы принял православие. Мария рано потеряла родителей и брата. Юность проходила настолько болезненно, что девочкой она сознательно пыталась отравиться. Но в...
-
Леонид Варпаховский. Рыцарь стиля. О Всеволоде Мейерхольде
Вторая беседа с театральным режиссером Леонидом Варпаховским начинается с удивительной истории знакомства юного Александра Твардовского с Борисом Пастернаком в доме, где Гоголь впервые в Москве читал «Мертвые души». Но большая часть беседы посвящена личности Всеволода Мейерхольда, который обратил...
-
Лидия Чуковская. «Мы никаких людей, кроме знаменитых, в детстве не видели»
В беседе Лидия Чуковская главным образом обращается к детским воспоминаниям об отце и людях, бывавших в его доме. Значительная часть рассказа посвящена Куоккале, где семейство прожило около десяти лет — рядом с Репиным, извозчиками и рыбаками. Чуковская восстанавливает свою детскую картину мира:...
-
Светлана Толстая. Диссиденты из отдела структурной лингвистики, экспедиции в Полесье, Топоров, Иванов и Лотман
В третьей беседе Светлана Михайловна Толстая рассказывает о возрождении отечественной славистики после разгрома 1930-х годов и о новых испытаниях в эпоху «подписанства и гонений». Важной частью беседы становится рассказ об Институте славяноведения РАН, в котором Светлана Михайловна работает с…
more -
Анна Артоболевская, Гавриил Юдин, Олег Черников. О Марии Юдиной — пианистке, христианке, кошатнице
Заключительная беседа с музыкальным педагогом Анной Артоболевской почти целиком посвящена пианистке Марии Юдиной. На квартиру к Артоболевской были приглашены двоюродный брат Юдиной дирижер Гавриил Юдин и ее близкий друг учитель музыки Олег Черников. Гавриил Юдин приводит подробности о семье...
-
Стефанида Руднева. Айседора Дункан и рождение свободного танца
Одной из центральных фигур первой беседы со Стефанидой Рудневой является Айседора Дункан (Изадора, как сама танцовщица произносила свое имя) — ее жизнь, творчество, новации в танце и впечатление, производимое на современников. Стефанида Дмитриевна рассказывает о том, как в начале 1910-х годов...
-
Светлана Толстая. Корифеи филологического факультета, Симплы и похороны Пастернака
Основное внимание во второй беседе уделено портретам преподавателей и однокурсников по университету. Светлана Михайловна рассказывает о блестящих лекциях профессоров филологического факультета и о поиске своего направления в науке на семинарах и спецкурсах. Отдельной страницей воспоминаний...