И.И. Мавринский - Практики повседневности: топология дискурсивных пространств

"Пространство повседневности неоднородно. В нем сталкиваются различные дискурсы, порядки тождественного и иного, очевидности и умолчания, обнаруживающие динамику избегания взгляда, рассеивания внимание, утраты предметности. Выпадение из повседневности оказывается столь же необходимым, сколь и травматичным. Необходимость обнаруживает себя как условие дистанции по отношению к повседневности и ее заметности, прерывания бесконечного чередования рядов иного и иного, то есть преодоления незамечаемой власти Различия. Травматичность – с попаданием в описанную Декартом ситуацию глубокого омута, радикальной перестройки всех оснований, на которые опирается всякий здравый смысл. Как в таком случае формируется повседневность, иными словами, каков путь от того, что являлось (и является) предметом усилия, титанической и требующей неизменного мужества работы, к растиражированному, утратившему собственный контекст и субъекта ответственности автоматизму умолчания?"

"Пространство повседневности неоднородно. В нем сталкиваются различные дискурсы, порядки тождественного и иного, очевидности и умолчания, обнаруживающие динамику избегания взгляда, рассеивания внимание, утраты предметности. Выпадение из повседневности оказывается столь же необходимым, сколь и травматичным. Необходимость обнаруживает себя как условие дистанции по отношению к повседневности и ее заметности, прерывания бесконечного чередования рядов иного и иного, то есть преодоления незамечаемой власти Различия. Травматичность – с попаданием в описанную Декартом ситуацию глубокого омута, радикальной перестройки всех оснований, на которые опирается всякий здравый смысл. Как в таком случае формируется повседневность, иными словами, каков путь от того, что являлось (и является) предметом усилия, титанической и требующей неизменного мужества работы, к растиражированному, утратившему собственный контекст и субъекта ответственности автоматизму умолчания?"

"Пространство повседневности неоднородно. В нем сталкиваются различные дискурсы, порядки тождественного и иного, очевидности и умолчания, обнаруживающие динамику избегания взгляда, рассеивания внимание, утраты предметности. Выпадение из повседневности оказывается столь же необходимым, сколь и травматичным. Необходимость обнаруживает себя как условие дистанции по отношению к повседневности и ее заметности, прерывания бесконечного чередования рядов иного и иного, то есть преодоления незамечаемой власти Различия. Травматичность – с попаданием в описанную Декартом ситуацию глубокого омута, радикальной перестройки всех оснований, на которые опирается всякий здравый смысл. Как в таком случае формируется повседневность, иными словами, каков путь от того, что являлось (и является) предметом усилия, титанической и требующей неизменного мужества работы, к растиражированному, утратившему собственный контекст и субъекта ответственности автоматизму умолчания?"

"Пространство повседневности неоднородно. В нем сталкиваются различные дискурсы, порядки тождественного и иного, очевидности и умолчания, обнаруживающие динамику избегания взгляда, рассеивания внимание, утраты предметности. Выпадение из повседневности оказывается столь же необходимым, сколь и травматичным. Необходимость обнаруживает себя как условие дистанции по отношению к повседневности и ее заметности, прерывания бесконечного чередования рядов иного и иного, то есть преодоления незамечаемой власти Различия. Травматичность – с попаданием в описанную Декартом ситуацию глубокого омута, радикальной перестройки всех оснований, на которые опирается всякий здравый смысл. Как в таком случае формируется повседневность, иными словами, каков путь от того, что являлось (и является) предметом усилия, титанической и требующей неизменного мужества работы, к растиражированному, утратившему собственный контекст и субъекта ответственности автоматизму умолчания?"

"Пространство повседневности неоднородно. В нем сталкиваются различные дискурсы, порядки тождественного и иного, очевидности и умолчания, обнаруживающие динамику избегания взгляда, рассеивания внимание, утраты предметности. Выпадение из повседневности оказывается столь же необходимым, сколь и травматичным. Необходимость обнаруживает себя как условие дистанции по отношению к повседневности и ее заметности, прерывания бесконечного чередования рядов иного и иного, то есть преодоления незамечаемой власти Различия. Травматичность – с попаданием в описанную Декартом ситуацию глубокого омута, радикальной перестройки всех оснований, на которые опирается всякий здравый смысл. Как в таком случае формируется повседневность, иными словами, каков путь от того, что являлось (и является) предметом усилия, титанической и требующей неизменного мужества работы, к растиражированному, утратившему собственный контекст и субъекта ответственности автоматизму умолчания?"

"Пространство повседневности неоднородно. В нем сталкиваются различные дискурсы, порядки тождественного и иного, очевидности и умолчания, обнаруживающие динамику избегания взгляда, рассеивания внимание, утраты предметности. Выпадение из повседневности оказывается столь же необходимым, сколь и травматичным. Необходимость обнаруживает себя как условие дистанции по отношению к повседневности и ее заметности, прерывания бесконечного чередования рядов иного и иного, то есть преодоления незамечаемой власти Различия. Травматичность – с попаданием в описанную Декартом ситуацию глубокого омута, радикальной перестройки всех оснований, на которые опирается всякий здравый смысл. Как в таком случае формируется повседневность, иными словами, каков путь от того, что являлось (и является) предметом усилия, титанической и требующей неизменного мужества работы, к растиражированному, утратившему собственный контекст и субъекта ответственности автоматизму умолчания?"