«Человеческий манифест» Юрия Галанскова

В новом выпуске «Между строк» Лев Оборин обсуждает с литературоведом Ильёй Кукулиным «Человеческий манифест» Юрия Галанскова — бунтарскую поэму, ставшую гимном поэтических чтений у памятника Маяковскому в 1960 году. Кем был Галансков — поэт и диссидент, погибший в лагере? Как революционные призывы в его поэме сочетаются с его политической пацифистской программой? Чем были в то время чтения у памятника Маяковскому — и как поэтика Маяковского сказывается в «Человеческом манифесте»?Над выпуском работали:Ведущий — Лев ОборинМонтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»Музыка — Сергей ДмитриевДизайн — Светлана Цепкало Юрия Галанскова«Человеческий манифест» 1Все чаще и чаще в ночной тишивдруг начинаю рыдать.Ведь даже крупицу богатств душиуже невозможно отдать.Никому не нужно:в поисках Идиотатак намотаешься за день!А люди идут, отработав,туда, где деньги и бляди.И пусть.Сквозь людскую лавинуя пройду, непохожий, один,как будто кусок рубина,сверкающий между льдин.Не-бо!Хочу сиять я;ночью мне разрешина бархате черного платьярассыпать алмазы души.2Министрам, вождям и газетам — не верьте!Вставайте, лежащие ниц!Видите, шарики атомной смертиу мира в могилах глазниц.Вставайте!Вставайте!Вставайте!О, алая кровь бунтарства!Идите и доломайтегнилую тюрьму государства!Идите по трупам пугливыхтащить для голодных людейчерные бомбы, как сливы,на блюдища площадей.3Где они —те, кто нужны,чтобы горло пушек зажать,чтобы вырезать язвы войнысвященным ножом мятежа.Где они?Где они?Где они?Или их вовсе нет? —Вон у станков их тениприкованы горстью монет.4Человек исчез.Ничтожный, как муха,он еле шевелится в строчках книг.Выйду на площадьи городу в уховтисну отчаянья крик!А потом, пистолет достав,прижму его крепко к виску...Не дам никому растоптатьдуши белоснежный лоскут.Люди!уйдите, не надо...Бросьте меня утешать.Все равно среди вашего адамне уже нечем дышать!Приветствуйте Подлость и Голод!А я, поваленный наземь,плюю в ваш железный город,набитый деньгами и грязью.5Небо! Не знаю, что делаю...Мне бы карающий нож!Видишь, как кто-то на белоевыплеснул черную ложь.Видишь, как вечера тьмажует окровавленный стяг...И жизнь страшна, как тюрьма,воздвигнутая на костях!Падаю!Падаю!Падаю!Вам оставляю лысеть.Не стану питаться падалью —как все.Не стану кишкам на потребуплоды на могилах срезать.Не нужно мне вашего хлеба,замешанного на слезах.И падаю, и взлетаюв полубреду,в полусне.И чувствую, как расцветаетчеловеческоево мне.6Привыкли видеть,расхаживаявдоль улиц в свободный час,лица, жизнью изгаженные,такие же, как и у вас.И вдруг, —словно грома раскатыи словно явление Миру Христа,воссталарастоптанная и распятаячеловеческая красота!Это — я,призывающий к правде и бунту,не желающий больше служить,рву ваши черные путы,сотканные из лжи!Это — я,законом закованный,кричу Человеческий манифест, —И пусть мне ворон выклевываетна мраморе телакрест.1960