EPISODE · Apr 20, 2025 · 6 MIN
Слова и звуки 162: Как вздрогнул мозг! Как сердце сжалось!
from Слова и звуки · host Виктор Сонькин
#pomespenyeachНебольшая более или менее рандомная подборка (хотя после первых двух стишков есть некоторая хронологическая доминанта). Толстой описывает — задолго ante litteram — циклотимию, а может быть и полномасштабную биполярку. Впрочем, насчет ante litteram я, пожалуй, погорячился — в 1854 году два французских психиатра независимо друг от друга описали болезнь (один как “циркулярный психоз”, другой как “помешательство в двух формах”), но еще полвека в профессиональном сообществе никто к этому всерьез не относился. *** “Коробка спичек” — это буквально двойчатка к уже звучавшему здесь стихотворению Агнивцева “План города Санкт-Петербурга”. Интересно, что самые пронзительные эмигрантские стихотворения нередко пишут поэты, чья эмиграция длилась недолго (возможно, тут есть связь?). Агнивцев вернулся в СССР уже в 1923 году (в Москву, а не в Петроград — он, впрочем, и по рождению москвич), а в 1932 году умер от туберкулеза в возрасте 44 лет, до масштабных чисток, посадок и расстрелов поэтому не дожив. *** Хм, опять тема предвестий: стишок Вагинова абсолютно буквально передает содержание знаменитой сартровской телеги L’enfer, c’est les autres, прозвучавшей в пьесе Huis clos в 1944 году. *** “Чернее вечера” входит в цикл “Из летних записок”, опубликованный в “Новом мире” в 1936 году — он посвящен Грузии, и хотя в нем есть некоторые социалистически-сталинские реверансы (как в этом стихотворении), он порожден дружбой с грузинскими поэтами и прочими добрыми чувствами. *** Текст Гумилева с точки зрения стиха необычный и очень интересный; отдельный интерес в том, что сохранилась запись авторского чтения (начало слегка зажевано, последней строфы нет). Как, конечно, декламируют свои стихи эти гении серебряного века (и наследовавший им почему-то Бродский — что отдельно занимательно, он вряд ли эти записи слышал, по крайней мере в молодости, а Ахматова как раз читала совершенно иначе, почти по-человечески) — это нечто.2172. Афанасий Фет. Тихо ночью на степи [1847]2173. Алексей К. Толстой. Да, братцы, это так, я не под пару вам [1856]2174. Николай Агнивцев. Коробка спичек [ок. 1922]2175. Константин Вагинов. В аду прекрасные селенья [1934]2176. Борис Пастернак. Чернее вечера [1936]2177. София Парнок. Жизнь моя! Ломоть мой пресный [1926]2178. Тэффи. Красные верблюды — зори мои; зори [1928]2179. Николай Гумилев. Словно ветер страны счастливой [1915]2180. Вера Инбер. Тяжелознойные лучи легли [1920]
What this episode covers
#pomespenyeachНебольшая более или менее рандомная подборка (хотя после первых двух стишков есть некоторая хронологическая доминанта). Толстой описывает — задолго ante litteram — циклотимию, а может быть и полномасштабную биполярку. Впрочем, насчет ante litteram я, пожалуй, погорячился — в 1854 году два французских психиатра независимо друг от друга описали болезнь (один как “циркулярный психоз”, другой как “помешательство в двух формах”), но еще полвека в профессиональном сообществе никто к этому всерьез не относился. *** “Коробка спичек” — это буквально двойчатка к уже звучавшему здесь стихотворению Агнивцева “План города Санкт-Петербурга”. Интересно, что самые пронзительные эмигрантские стихотворения нередко пишут поэты, чья эмиграция длилась недолго (возможно, тут есть связь?). Агнивцев вернулся в СССР уже в 1923 году (в Москву, а не в Петроград — он, впрочем, и по рождению москвич), а в 1932 году умер от туберкулеза в возрасте 44 лет, до масштабных чисток, посадок и расстрелов поэтому не дожив. *** Хм, опять тема предвестий: стишок Вагинова абсолютно буквально передает содержание знаменитой сартровской телеги L’enfer, c’est les autres, прозвучавшей в пьесе Huis clos в 1944 году. *** “Чернее вечера” входит в цикл “Из летних записок”, опубликованный в “Новом мире” в 1936 году — он посвящен Грузии, и хотя в нем есть некоторые социалистически-сталинские реверансы (как в этом стихотворении), он порожден дружбой с грузинскими поэтами и прочими добрыми чувствами. *** Текст Гумилева с точки зрения стиха необычный и очень интересный; отдельный интерес в том, что сохранилась запись авторского чтения (начало слегка зажевано, последней строфы нет). Как, конечно, декламируют свои стихи эти гении серебряного века (и наследовавший им почему-то Бродский — что отдельно занимательно, он вряд ли эти записи слышал, по крайней мере в молодости, а Ахматова как раз читала совершенно иначе, почти по-человечески) — это нечто.2172. Афанасий Фет. Тихо ночью на степи [1847]2173. Алексей К. Толстой. Да, братцы, это так, я не под пару вам [1856]2174. Николай Агнивцев. Коробка спичек [ок. 1922]2175. Константин Вагинов. В аду прекрасные селенья [1934]2176. Борис Пастернак. Чернее вечера [1936]2177. София Парнок. Жизнь моя! Ломоть мой пресный [1926]2178. Тэффи. Красные верблюды — зори мои; зори [1928]2179. Николай Гумилев. Словно ветер страны счастливой [1915]2180. Вера Инбер. Тяжелознойные лучи легли [1920]
NOW PLAYING
Слова и звуки 162: Как вздрогнул мозг! Как сердце сжалось!
No transcript for this episode yet