Жизнь на земле и семейные подстановки. Беседа с Павлом Шнейдерманом.

У меня в гостях Павел Шнейдерман - массажист и телесный практик с 22-летним опытом работы/преподавания. А в роли публичного интеллектуала он меня пораспрашивал про мои исследования и практики. Моё фото тут - его же авторства (запись также можно услышать в его тг-канале).Таймкоды [1–3] Павел и Сергей обсуждают призыв «переселяться на землю» как глобальный тренд. Сергей описывает свой переход из IT-индустрии к сельской жизни как «синдром Толстого-Стерлигова».[4–6] Понятие «сумбиографии» и личный кризис. Упоминание философа Глена Альбрехта и его термина «сумбиография» (связь биографии с природой). [8–13] Ультраминимализм и вкус настоящих продуктов. Отношение к потреблению. Воспоминания о детстве, мамином подходе к еде и открытии вкуса настоящего молока и огурцов с грядки. Обсуждение термина «органика» как признака упадка качества массовой еды.[14–15] LEGO, книги и компьютер. Как конструктор LEGO и программирование сформировали склад ума. Переход от художественной литературы и кино к живому взаимодействию с реальностью и людьми.[16–21] Сон в лесу и босохождение. Опыт ночевок под открытым небом на берегу Ладоги и во мху. Как свежий воздух и природные поверхности (песок, мох) заменяют любые матрасы и лечат бессонницу.[21–24] Волонтёрство в экопоселениях. Жизнь в палатке в поселениях «Чистое небо», «Ковчег» и «Миленки». Идея отказа от «пластикового» быта в пользу естественной среды.[25–27] Международные сети экопоселений. Как Сергей познакомился с GEN (Global Ecovillage Network) и Европейской сетью экопоселений. Осознание себя частью глобального движения.[28–30] Опыт Финляндии, Швеции и Эстонии. Стажировка в Костамукшском заповеднике. Сравнение технологий строительства и культуры быта в Европе и России.[31–34] Социальные технологии и западный опыт. Почему Европа раньше начала экспериментировать с общинами (усталость от индивидуализма). Обсуждение книги Даяны Кристиан «Creating Life Together» и её актуальности для России.[35–40] Духовная основа и движение Анастасии. Роль православия и новых религиозных движений в жизни на земле. Анализ цикла книг Владимира Мегре «Звенящие кедры России» как «живого мифа» и источника идей о «родовом гектаре».[41–43] Экспорт русского «рурализма». Популярность идей Мегре за рубежом (Финляндия, Словения, Китай) и их восприятие западной аудиторией.[44–47] Обучение через странствие. Сергей как «исследователь-кочевник». Чему можно научиться, живя в разных семьях: от дойки коз до воспитания детей в расширенных семьях.[48–50] Рурализм против урбанизма. Тезис о том, что рурализм недооценен. Настройка физиологии под солнечные и лунные циклы. Вред искусственного освещения и кофе как компенсаторов городской жизни.[51–56] Хоровод как нейрокогнитивная практика. Возвращение коллективного пения и танца в повседневность. Почему хороводы — это не «дичь», а работающая телесная и психическая терапия.[57–63] Метакризис нуклеарной семьи. Эволюция от рода к «человеку с роботом-пылесосом». Утрата института бабушек и дедушек как главная проблема современного деторождения.[64–67] «Нужна целая деревня, чтобы вырастить ребенка». Почему государственные институты не заменяют соседей и сообщество. Экопоселения как площадка для восстановления здорового социального слоя.[68–73] Концепция «Семейных подстановок» (Family Substallations). Искусственное, но органичное восстановление дефицитных ролей (дядя, бабушка, внук) через отношения с соседями в сельской местности. Личный опыт Сергея и примеры из Грузии.[74–80] Традиции побратимства. Как сербская фермерская семья «усыновила» российского IT-директора. Исторические примеры «убратовления» и политических усыновлений (Рим, Кавказ, Балканы) как способы «латать» побитые роды.[81–83] Социальный субстрат. Усиление социальной связанности как защита интересов семьи перед корпорациями и государствами.[84–86] Итог беседы: переход от вопросов природы к вопросам сложности человеческих взаимоотношений. Огород вырастить проще, чем выстроить социальную ткань.