All Episodes

«Вспышки заканчиваются сами собой и без всяких ограничений, но мы платим за это большим количеством смертей». Говорим о новой волне коронавируса в России

Как спор наследников поставил под угрозу уничтожения косметический бренд Natura Siberica. Рассказывает спецкор «Медузы» Анастасия Якорева

Обсуждаем массовое убийство в Перми. Что делают власти для предотвращения подобных преступлений и как СМИ должны о них рассказывать

«Суд выглядит поразительно человечно»: как устроен процесс по делу о крушении рейса MH17 над Донбассом. Рассказывает журналист Кирилл Михайлов, который следит за заседаниями

Спецкор «Медузы» Ирина Кравцова съездила в Кемеровскую область, чтобы написать репортаж об убийстве двух десятилетних девочек. Вот ее рассказ об этих событиях

Рассказываем удивительную историю шпионки Сью Добсон. Она боролась против апартеида в ЮАР и спаслась от тюрьмы благодаря советскому дипломату

Как мы стали агентами лета. Подводим итоги музыкального марафона «Медузы»

Немецких ковид-диссидентов называют угрозой национальной безопасности. Почему в этом движении так много выходцев из России и можно ли их считать агентами Кремля?

Как и почему «Жигули» оказались самым любимым ретро-автомобилем. Рассказывает спецкор «Медузы» Андрей Перцев

Обсуждаем резонансный текст спецкора «Медузы» Ирины Кравцовой — о том, как мать убила своего сына с инвалидностью, а потом покончила с собой

«Медуза» узнала, на чем строится обвинение против Сергея Фургала. Это очень странные показания ключевого свидетеля

Какой из российских вакцин лучше привиться? Мы поговорили с разработчиками всех препаратов и теперь знаем ответ

Как выжить в жару. Советует медицинский редактор «Медузы» Дарья Саркисян

Как саратовское село Лох превратилось в модное туристическое место. Рассказывает спецкор Анастасия Якорева

Как в России осваивают бюджеты на развитие медицины. И почему все заканчивается арестами, а не появлением новых лекарств

Александр Чепарухин устраивал кампанию в защиту Pussy Riot, а сейчас помогает «Медузе». Говорим с продюсером нашего музыкального марафона «Агенты лета»

«Они были слишком хорошие». Шура Буртин — о том, почему белорусский протест (пока) проиграл Александру Лукашенко

«Медузу» признали иноагентом всего за три дня — после жалобы Александра Ионова в Роскомнадзор. Рассказываем, чем известен Ионов и что его так обидело в наших публикациях

«Это не просто хакерская, это политическая спецоперация». Как управделами и администрация президента связаны со взломом сайта «Свободу Навальному!»

Как Екатеринбург стал центром уличного (в том числе протестного) искусства и как этому помогли местные власти? Говорим со спецкором Андреем Перцевым

Жены священников регулярно сталкиваются с домашним насилием. Спецкор Ирина Кравцова — о трех женщинах, которые годами пытались с этим справиться

«Черкалин выглядит растерянным и все признает». Спецкор Анастасия Якорева — о суде над бывшим подполковником ФСБ, у которого нашли 6 миллиардов рублей наличными

История группы «ППК» и их космического трека «Воскрешение». Музыканты завоевали Европу, попали к Полу Окенфолду, а потом поссорились с Эдуардом Артемьевым и друг с другом

История о том, как генетика внезапно стала любимой наукой Владимира Путина. И почему ей заинтересовалась «Роснефть» Игоря Сечина

«Идем в сугроб, а он говорит: „Да, я здесь живу“». Спецкор Ирина Кравцова — о том, почему бездомные не могут вернуться к прежней жизни

Создатели «ЭпиВакКороны» уверены в ее эффективности, но не могут это убедительно доказать. Мы вообще когда-нибудь узнаем, работает ли эта вакцина?

Писательница Вера Чаплина изменила Московский зоопарк, держала львицу в коммуналке — и была знаменитостью 1930-х. Почему о ней почти все забыли?

Природная проблема стала социальной. Спецкор Андрей Перцев — о том, как камчатский краб захватил Баренцево море и умы местных жителей

Прекрасный переговорщик, но плохой управленец. История олигарха Александра Мамута — он хотел стать новым Рупертом Мердоком, но именно медиабизнес его и потопил

Кто такой «русский врач из Швейцарии» Виталий Козак, который утверждает, что Навальный «отравился литием»?

В России постоянный дефицит лекарств — из-за сложных законов, импортозамещения и попыток государства снизить цены. В пандемию ситуация ухудшилась. Что с этим можно сделать?

Россия на первом месте по числу умерших от коронавируса на душу населения, а привели к этому действия властей. Чем это подтверждается?

«Отец Тихон похож на героев „Нового папы“». Андрей Перцев и Светлана Рейтер рассказывают, как и зачем «духовник Путина» выстраивает образцовую епархию в Печорах

Во «дворце Путина» есть 16-этажный бункер, еще одна аквадискотека и пожарная часть с дронами. Журналисты Лилия Яппарова и Денис Дмитриев — о том, как они все это нашли

Навальный стал главным героем российского тиктока накануне акций 23 января. Как протестная волна захлестнула соцсеть? И способен ли тикток выводить людей на улицы?

Как говорить о новой этике, экологии, активизме — и не скатиться до колонки мнений из фейсбука? Журналисты Максим Трудолюбов и Дмитрий Карцев — о новой рубрике «Идеи»

За год в «Тексте недели» мы обсудили 47 репортажей, расследований и разборов «Медузы». Вот еще три важных текста: о Партии любителей пива, детях секс-работниц и гибели пожарных

В 1995 году землетрясение разрушило Нефтегорск, погибли более двух тысяч человек. Что нового мы узнали о катастрофе на Сахалине спустя 25 лет?

На Камчатке голодные медведи все чаще заходят в огороды, роются в мусоре и нападают на людей. Спецкор Ирина Кравцова — о том, как уживаются медведи и люди

Наемник из ЧВК Вагнера написал мемуары и дал интервью «Медузе» — а потом книгу сняли с публикации. Говорим с автором интервью Лилией Яппаровой

Сотрудники Агентства по страхованию вкладов и ФСБ наживались на банкротствах и санациях банков. Спецкор Анастасия Якорева — о расследовании «Медузы», «Проекта» и VTimes

«Президент или нищая старушка — не важно, с кем работать. Его клиент — язык». Спецкор Александра Сивцова — о переводчике Викторе Прокофьеве с фото Байдена и Громыко

Абсурдная шпионская история в духе братьев Коэн. Досье о связях Трампа с Россией с самого начала казалось выдумкой — теперь в этом почти нет сомнений

«Эта работа не должна была получиться». Иван Голунов — о том, как он обнаружил целую систему подставных понятых в делах о наркотиках

«Пансионат стал превращаться в ПНИ». Спецкор «Медузы» Лилия Яппарова рассказывает об Уктусском пансионате, где женщин годами отправляли на стерилизацию и аборты

«Путин ищет расположения президента США. Если бы он говорил такое на Первом канале, аудитория бы удивилась». Что нового мы узнали из рассекреченных переговоров Путина и Клинтона?

«Кто в тюрьме, кто в эмиграции, кто не может банковскую карточку оформить». Что стало с соратниками Тесака за годы после разгрома «Реструкта» (в основном — ничего хорошего)

«Ощущения после укола — это эффект вакцины или моей подвижной психики?» Спецкор Светлана Рейтер — о том, как она испытывает на себе вакцину от коронавируса

«Дали диплом — можешь работать. Но как понять, что в мире давно так не лечат?» Почему в России плохо учат врачей и как сами медики решают эту проблему

На Венере пока не нашли жизнь, но нашли вещество, которое может на нее указывать. Что это значит? Объясняют научные журналисты «Медузы»

«Силовикам проще отправить ребенка в психдиспансер и отчитаться». Ирина Кравцова — о девочке, которую две недели удерживали в больнице из-за подписки на паблик о «Колумбайне»

История Натальи Эйсмонт, пресс-секретаря Лукашенко. Она создала вокруг президента информационный вакуум — и теперь он искренне удивляется протестам

История воздушной гимнастки Дили Абдулаевой. Она весит 120 килограммов и добилась успеха в Европе, хотя в России в нее мало кто верил

Жители Башкирии протестуют против добычи известняка на шихане Куштау. И им, похоже, удалось остановить уничтожение горы. Рассказываем, как это получилось

«Это может быть ваша сестра, соседка или мама». Как фотография женщин на уличной акции в Минске стала символом белорусского протеста

Знатоки и тренеры «Что? Где? Когда?» годами домогались подростков. Почему в клубе это игнорировали? Обсуждаем расследование Лилии Яппаровой

Марина Чайка через суд развелась с сыном бывшего генпрокурора. Перед этим она выступила с видеообращением, где заявила об угрозах. Рассказываем, почему это необычная история

«Я могу этому ужаснуться и в тот же день уехать, а они здесь навсегда». Спецкор Ирина Кравцова — о том, чем живет деревня Нижняя Коя, где изнасиловали и убили 12-летнюю девочку

Как служба охраны президента анализирует настроения россиян. И почему Путин принимает решения на основе данных ФСО

Народный губернатор. Почему жители Хабаровского края защищают Сергея Фургала, которого арестовали по подозрению в организации убийств

Фронтмен карантинных мер. Как Сергей Собянин боролся с коронавирусом в Москве, а в итоге испортил имидж и отношения с Путиным

Хакер, который боролся с киберпреступностью и дружил с политиками, но продолжал торговать крадеными банковскими картами. История кардера Алексея Строганова

Власти узнали о катастрофе в Норильске два дня спустя, а меры приняли только после совещания у Путина. Почему об аварии стало известно так поздно?

В Москве досрочно сняли карантин. Почему это рискованное решение? Нас ждет вторая волна эпидемии?

Михаил Мишустин фанатично работает над имиджем и читает все публикации о себе (даже в телеграме). Рассказываем, как устроен пиар премьер-министра

«Хотели позитивную повестку к выборам губернатора, а в НАО заполыхало». Как жители Ненецкого округа протестуют против слияния с Архангельской областью

В Дагестане не соблюдали самоизоляцию, потому что не верили данным властей — а правда оказалась еще хуже. Что происходит в республике теперь?

«Репутация дороже рекламных контрактов». Журналистка Катерина Гордеева о своем интервью с Региной Тодоренко — о скандале, травле и домашнем насилии

Пранкеры срывают уроки, учителя сражаются с новыми технологиями, ноутбуков не хватает. Почему переход российских школ на онлайн-обучение обернулся провалом

Развитие эпидемии коронавируса в России прогнозируют не научные институты, а журналисты «Медузы». Говорим о том, как так вышло

«Даже при отсутствии средств защиты врачи боятся идти к начальству». Как российские медики работают в условиях пандемии

Коронаскептики от церкви. Почему не все епархии РПЦ закрывают храмы, несмотря на пандемию и призыв патриарха

Выпить, поговорить — и заработать. История онлайн-собутыльницы Светланы Третьяковой

Сторонник «цифрового сталинизма». Что известно о новом главе Роскомнадзора Андрее Липове

Власть нервничает и не может принимать решения тайком. Как Мосгордума стала самым оппозиционным парламентом в России

«Проповеди деморализовали украинских солдат». Какую роль священники РПЦ сыграли в присоединении Крыма

Коронавирус дает больше эмоций, чем парк развлечений. Почему все ругают «Остров мечты» и есть ли в нем действительно что-то хорошее?

Советская музыка будет приносить неплохие деньги. Почему так дешево продали фирму «Мелодия» и кто теперь заработает на легендарных записях

Проще завести уголовное дело, чем договориться. Как IT-бизнес в России борется с конкурентами с помощью силовиков

«Они не мои пациентки, мы просто общались». История психиатра, который превратил свои консультации в секс по переписке

«Пили с пиратами самогон». История моряков, которые несколько месяцев провели в плену у сомалийцев

«Борьба за семьи, за будущее страны». Как традиционалисты пытаются остановить закон о домашнем насилии

«Хор из форточек в брошенных домах снится до сих пор». Как вымирает Воркута

«Путин дописывает последнюю главу о себе в учебнике». Подкаст о том, что происходит с Конституцией

Недооценили интернет. Почему Первый канал стал убыточным и кто будет его спасать

Симбиоз хакеров и ФСБ. Как самая опасная хакерская группировка Evil Corp связана с силовиками

Как пропал — и как нашелся — архитектор первого московского небоскреба

Посадить можно любого. Как устроены черные кассы «Единой России» и для чего они нужны

Обычный для Тулуна мужик. Как ловили маньяка, который 30 лет насиловал женщин

Запрос на прямую жестокость. Как устроен российский рынок политического насилия

История школьников из Пскова, которые три года назад обстреляли полицейских и покончили с собой

Зачем людям сон (а птицам — перья)? Самый познавательный выпуск!

Как англичанин создал компанию, которая поставляет в британские газеты безумные статьи о России

Назад в СССР. Кто и почему навязывает школам монополию «Просвещения»

Как московский физик сделал единственную запись авторского чтения «Москва — Петушки»

Ютьюб-канал Ирины Шихман — журналистика без цензуры на деньги московской мэрии?

Вывеска над военкоматом. Откуда в Ливии российские наемники и что они там делают

68 лет одиночества. Как пожилые люди незаметно умирают в своих квартирах

Протесты-2019: «московское дело» — глазами репортера, который его освещает

Бандитский Петербург. Как «Единая Россия» пытается отменить поражение на выборах