All Episodes

Как Украина применяет дроны в воздухе и на море. Рассказывает Дмитрий Кузнец

Как власти за одну неделю усложнили жизнь военнообязанным россиянам. Рассказывает отдел «Разбор»

Рассказываем, как Украина преследует активы российских олигархов — на примере Фридмана и Абрамовича

Как нам удалось вычислить, сколько россиян погибло на войне. Рассказывают соавторы исследования «Медузы» и «Медиазоны» Дмитрий Кузнец и Дмитрий Трещанин

«Взял самую красивую цифру из статистики, которая ничего не значит». Как Мишустин отчитывается об «успехах» российской экономики. И что с ней происходит на самом деле

Российские власти запугивают адвокатов, лишают их работы и выдавливают из страны. Рассказываем, как Кремль преследует тех, кто защищает несогласных

Помните, как бежавшие от мобилизации неделю стояли в пробке на Верхнем Ларсе? Студент из Улан-Удэ четыре месяца прожил в аэропорту в Южной Корее, но в итоге сумел улететь в Нью-Йорк

«Министерство интересной пропаганды». Чем занимается и кого финансирует Институт развития интернета

В российских вузах вводят пропагандистский курс об основах государственности — как «научный коммунизм» во времена СССР. Кто его придумал?

Рассказываем о «замороженных» в СИЗО Симферополя. Это обычные украинцы, которых без предъявления обвинений месяцами держат в заключении и подвергают пыткам

Послушайте историю жителя Астрахани — он примкнул к ИГИЛ в Сирии, а затем его завербовала ФСБ для отправки в Украину

«Это произведение не оправдывает терроризм, а показывает, почему мы перед ним уязвимы». Говорим о спектакле «Финист ясный сокол», из-за которого арестовали Женю Беркович и Светлану Петрийчук

«К Путину она всегда плохо относилась, сразу все про него поняла». Вспоминаем Валерию Новодворскую с автором фильма «Белое пальто» Игорем Садреевым

«Деньги не приходят без обязательств». Как государственная идеология наступает на науку — на примере Высшей школы экономики. Рассказывает Маргарита Лютова

«Мы живем в эпоху немыслимого, у нас нет нейтрального языка». Обсуждаем оппояз — антивоенный дискурс, формирующийся в ответ пропагандистскому новоязу

Что представляет собой социология военного времени на службе Кремля. Рассказывает Андрей Перцев

«Для властей это удобная ситуация: ты как бы борешься со злом — и при этом можно наводить цензуру». Рассказываем, как «Ростех» воюет с анонимными телеграм-каналами, торгующими «блоком на негатив»

«Есть большие сомнения, что можно внедрить штурмовые практики ЧВК Вагнера в масштабах всей армии». Дмитрий Кузнец анализирует тактику наемников Пригожина

«Многие не нашли себя на новом месте и даже внутренне не пытались, потому что всем очень хочется домой». Как помогают украинским беженцам в Польше

«Это либо провал пограничной службы ФСБ, либо их собственная акция». Обсуждаем с Дмитрием Кузнецом брянскую «диверсию», а также атаки дронов по всей России

«Диалог восстановится, но нескоро. Сначала вам придется извиниться». О чем пишут россиянам украинцы в годовщину войны

«Мирные инициативы Абрамовича сейчас просто бессмысленны. Это капля в море войны». Рассказываем о (неутешительных) перспективах переговоров Москвы и Киева

Из-за чего началась блокада Нагорного Карабаха и почему с ней не могут справиться российские миротворцы. Рассказывает Лилия Яппарова

Рассказываем о новой утечке «Яндекса»: компания банила обидные картинки с Путиным практически как порно — например, по запросам «бункерный дед» и «странное создание машет рукой»

«Калининград — военный трофей, как Мариуполь». Как стала российской Калининградская область? И грозит ли ей немецкая «аннексия», о которой твердит пропаганда?

Как украинских диссидентов преследовали в СССР — за «антисоветчину» их отправляли в сталинскую зону для политзаключенных «Пермь-36». Рассказывает Кристина Сафонова

«Террористы разъединяют и властвуют. Мы должны объединиться и доказать, что живы». Режиссер Рома Либеров — о музыкальном проекте «После России» на стихи поэтов первой волны эмиграции

«Путину нужно, чтобы все замазались». Как Кремль заставил Госдуму работать по указке — на примере «закона подлецов»

«Пропаганда разоблачала фото из Бучи, но молчала про такие же снимки с телами расстрелянных людей из соседних городов. Они просто не завирусились». Евгений Фельдман — о работе фотографов на войне

Какое место занимала война в творчестве Алексея Балабанова и как этим пользуется пропаганда. Рассказывает Антон Долин

«Ректор попросил не писать антивоенных писем, иначе институту будет совсем плохо». Как во время войны выживает Сколтех, любимый вуз Дмитрия Медведева

Почему против войны больше протестуют женщины и есть ли перспективы у антивоенного сопротивления в России? Рассказывает Кристина Сафонова

Кто такие ДШРГ «Русич» — российские неонацисты, воюющие в Донбассе, и хакеры, ворующие крипту у ВСУ. Рассказывает Лилия Яппарова

«Контрактная служба была единственным способом начать самостоятельную жизнь». Послушайте историю первой трансженщины в рядах российской армии

«Люди воспринимали войну как сериал, но он затянулся». Какую идеологию предложат россиянам власти — рассказывает Андрей Перцев

«Ощущение процветания исчезло, но уныния нет. Есть воля к жизни». Как возрождается Буча после российской оккупации

«А чего это ваши дети по-украински говорят? Вы что, русского не знаете?» Как украинских беженцев встречают на Брайтон-Бич. Рассказывает писательница Светлана Сачкова

Как Россия и Украина спасают свои экономики в условиях войны. Рассказывает Маргарита Лютова

«Посидят в окопах и в первой же атаке погибнут». Что думают российские наемники и контрактники об отправке на фронт мобилизованных

«Протестовать в России — элитарное занятие. Большинство все-таки трусы». Как живут и что чувствуют россияне, которые против войны

«Повестки раздать — дело нехитрое». Как будет проходить мобилизация в России. Рассказывает спецкор «Медузы» Андрей Перцев

«В этой ипостаси он абсолютное зло». Портрет пропагандиста Антона Красовского от Светланы Рейтер

Когда пройдут и состоятся ли вообще референдумы на оккупированных территориях Украины. Рассказывает Андрей Перцев

«Он завершил советскую историю, но не смог изменить мир безвозвратно». Вспоминаем Михаила Горбачева в ремейке подкаста «Текст недели»

«Сын маминой подруги»: зачем нужно изучать жизнь Ильи Медведева, сына Дмитрия Медведева и «образцово-показательного молодого человека»?

Из-за войны мирные украинцы вынуждены голодать. Послушайте их истории

В распоряжении «Медузы» оказался миллион часов видео с прошлых выборов в Госдуму. С помощью нейросети «Ревизор» мы выяснили, что на них могли вбросить до 17 миллионов голосов избирателей

Как российские политики используют войну для личного пиара — рассказывает Андрей Перцев

Послушайте историю завербованного активиста Всеволода Осипова, которого отправили следить за эмигрантами в Тбилиси (но он этого делать не стал)

Наемники ЧВК Вагнера вернулись на войну в Донбасс — за это Евгений Пригожин, вероятно, получил звезду Героя России. Рассказывает Лилия Яппарова

«Его родина — бейсбольное поле». Кристина Сафонова — о русском эмигранте Викторе Старухине, ставшем звездой бейсбола в Японии

Спонсор войны или спаситель населения? Чем занимается Банк России после 24 февраля — рассказывают авторы нашего расследования Светлана Рейтер и Маргарита Лютова

Рассказываем, как мы обнаружили цифровой «кооператив „Озеро“» друзей Путина — и почему это не похоже на «информационную стряпню» (как утверждает Кремль)

Тотальное программирование в масштабах страны. Андрей Перцев — о советских «методологах» и их идее «русского мира», которую Кремль позаимствовал для оправдания войны

Послушайте историю семьи Угримовых. Сто лет назад их выслали из России на «философском пароходе», после войны они вернулись и оказались в лагерях. Теперь их потомки вновь вынуждены бежать

Рассказываем о двух новых зятьях президента России — и отвечаем на вопрос, зачем лезть «гриппозным носом» в чужую личную жизнь

«Я была на 99% уверена, что не выживу». Полина Ковалевская месяц пряталась от бомбежек в Мариуполе — и вела дневник, который уже стал историческим документом. Вот ее интервью

«То, что происходило за закрытыми дверями по ночам, гораздо страшнее, чем взорванный танк или сожженная школа». Спецкор «Медузы» Лилия Яппарова — о военных преступлениях в киевском селе Богдановка

«Зеленский привлекает к себе даже тех, кто смотрит телевизор и верит пропаганде». Главный редактор «Медузы» Иван Колпаков — об интервью президента Украины российским журналистам

Какие беды преследуют главную российскую вакцину от ковида и почему «Спутник V» все равно эффективный препарат? Объясняет спецкор «Медузы» Светлана Рейтер

Российским шахматисткам годами приходят анонимные письма с использованными презервативами и порно. Спецкоры «Медузы» Кристина Сафонова и Лилия Яппарова вычислили отправителя (и даже поговорили с ним)

Как лечить детей от ковида. Рассказывает медицинский редактор «Медузы» Дарья Саркисян

Исследование «Медузы» доказало: российская вакцина «ЭпиВакКорона» бесполезна при ковиде. Рассказывает научный редактор Александр Ершов

Как обычные советские панельки стали главной достопримечательностью Сыктывкара. Все дело в стильном коми-орнаменте на домах

Зачем российских наемников снова зовут в Донбасс? (Спойлер: мы не знаем, но очень надеемся, что войны не будет)

Что известно о взрыве, устроенном подростком в православной гимназии в Серпухове. Рассказывает спецкор Анастасия Якорева

Научный редактор «Медузы» Александр Ершов рассказывает все, что мы знаем сейчас про омикрон

Битломанский выпуск «Текста недели»! Обсуждаем фильм Питера Джексона о финальном альбоме The Beatles

Немцы считают, что вакцинацию в стране срывают антропософы. Объясняем, кто это такие

Пандемия сильно бьет по рейтингу Владимира Путина. Как Кремль намерен вернуть его? Рассказывает спецкор Андрей Перцев

Послушайте невероятную историю о том, как челябинский ветеринар спас львенка Симбу от голода и неволи в Дагестане — и вернул его на историческую родину

«Прадеда осудили как врага народа, семью сослали. Забрали дом — в него въехал сосед-доносчик». Читатели «Медузы» рассказывают о репрессиях в своих семьях

Как появилось уголовное дело Марины Раковой и Сергея Зуева? (Спойлер: возможно, все из-за школьных учебников)

В России новое политическое дело — о «склонении к беспорядкам» через телеграм-канал. И оно очень странное. Рассказывает спецкор «Медузы» Кристина Сафонова

«Вспышки заканчиваются сами собой и без всяких ограничений, но мы платим за это большим количеством смертей». Говорим о новой волне коронавируса в России

Как спор наследников поставил под угрозу уничтожения косметический бренд Natura Siberica. Рассказывает спецкор «Медузы» Анастасия Якорева

Обсуждаем массовое убийство в Перми. Что делают власти для предотвращения подобных преступлений и как СМИ должны о них рассказывать

«Суд выглядит поразительно человечно»: как устроен процесс по делу о крушении рейса MH17 над Донбассом. Рассказывает журналист Кирилл Михайлов, который следит за заседаниями

Спецкор «Медузы» Ирина Кравцова съездила в Кемеровскую область, чтобы написать репортаж об убийстве двух десятилетних девочек. Вот ее рассказ об этих событиях

Рассказываем удивительную историю шпионки Сью Добсон. Она боролась против апартеида в ЮАР и спаслась от тюрьмы благодаря советскому дипломату

Как мы стали агентами лета. Подводим итоги музыкального марафона «Медузы»

Немецких ковид-диссидентов называют угрозой национальной безопасности. Почему в этом движении так много выходцев из России и можно ли их считать агентами Кремля?

Как и почему «Жигули» оказались самым любимым ретро-автомобилем. Рассказывает спецкор «Медузы» Андрей Перцев

Обсуждаем резонансный текст спецкора «Медузы» Ирины Кравцовой — о том, как мать убила своего сына с инвалидностью, а потом покончила с собой

«Медуза» узнала, на чем строится обвинение против Сергея Фургала. Это очень странные показания ключевого свидетеля

Какой из российских вакцин лучше привиться? Мы поговорили с разработчиками всех препаратов и теперь знаем ответ

Как выжить в жару. Советует медицинский редактор «Медузы» Дарья Саркисян

Как саратовское село Лох превратилось в модное туристическое место. Рассказывает спецкор Анастасия Якорева

Как в России осваивают бюджеты на развитие медицины. И почему все заканчивается арестами, а не появлением новых лекарств

Александр Чепарухин устраивал кампанию в защиту Pussy Riot, а сейчас помогает «Медузе». Говорим с продюсером нашего музыкального марафона «Агенты лета»

«Они были слишком хорошие». Шура Буртин — о том, почему белорусский протест (пока) проиграл Александру Лукашенко

«Медузу» признали иноагентом всего за три дня — после жалобы Александра Ионова в Роскомнадзор. Рассказываем, чем известен Ионов и что его так обидело в наших публикациях

«Это не просто хакерская, это политическая спецоперация». Как управделами и администрация президента связаны со взломом сайта «Свободу Навальному!»

Как Екатеринбург стал центром уличного (в том числе протестного) искусства и как этому помогли местные власти? Говорим со спецкором Андреем Перцевым

Жены священников регулярно сталкиваются с домашним насилием. Спецкор Ирина Кравцова — о трех женщинах, которые годами пытались с этим справиться

«Черкалин выглядит растерянным и все признает». Спецкор Анастасия Якорева — о суде над бывшим подполковником ФСБ, у которого нашли 6 миллиардов рублей наличными

История группы «ППК» и их космического трека «Воскрешение». Музыканты завоевали Европу, попали к Полу Окенфолду, а потом поссорились с Эдуардом Артемьевым и друг с другом

История о том, как генетика внезапно стала любимой наукой Владимира Путина. И почему ей заинтересовалась «Роснефть» Игоря Сечина

«Идем в сугроб, а он говорит: „Да, я здесь живу“». Спецкор Ирина Кравцова — о том, почему бездомные не могут вернуться к прежней жизни

Создатели «ЭпиВакКороны» уверены в ее эффективности, но не могут это убедительно доказать. Мы вообще когда-нибудь узнаем, работает ли эта вакцина?